Офицер набожно перекрестился.
— Ишь крестится, — шептали мужики, — не француз, нашей веры.
Офицер слез с коня и с казачьим урядником вошел в дом. По окончании панихиды он отозвал Клима в сторону.
— Ты староста?
— Так точно-с, — ответил, гордо выпрямляясь, Клим.
— Ну, вот тебе, староста, приказание, — негромко объявил офицер. — Скоро, может быть, даже завтра… здесь, в окрестностях, явится вся наша армия… будет большое сражение. Клим побледнел и понурил голову.
— Усадьба ваших господ не на месте, — продолжал офицер, — ее велено снести… Да ты слушай и со образи — велено немедленно… сегодня же… На том вон холме, у Горок, поставятся пушки, будет батарея, может, и большой редут… а дом и усадьба ваших господ под выстрелами, будут мешать… понял?
— Не на месте! Под выстрелами! — удивленно, топчась ногами, проговорил сильно озадаченный Клим. — Но куда же снести и легкое ли это дело?
— А вот увидишь, — строго проговорил сапер, сдвигая черные кустоватые брови.
— Наши же хибарочки, избы? Всего семь дворов… куда их? Экий разор!