— Неаполитанский король занят, — сказал он, — ранее утра он не может вас принять. Переночуйте здесь…
— Не могу, — ответил, теряя терпение, Базиль, — меня ждут; я сюда привез приказания высшего начальства и обязан немедленно возвратиться с отчетом… Не задерживайте меня…
— Понимаю вас… Только ночью, в такой темноте и при неясности нашего обоюдного положения, вряд ли вы безопасно попадете к своим.
— Но разве я — пленный? — спросил, поборая досаду, Базиль, — Вы, генерал, лучше других можете решить; вы видели, что я был прислан к начальнику прошедшей здесь бригады.
— Полноте, молодой человек, успокойтесь! — улыбнулся Себастьяни, садясь на скамью за стол, — даю вам честное слово старого служаки, что рано утром вы увидите короля Мюрата и вслед за тем вас бережно проведут на ваши аванпосты. А теперь закусим и отдохнем; мы все, не правда ли, наморились, надо в том сознаться…
Вошедший адъютант внес и развязал покрытый пылью кожаный чехол со съестным и флягою вина. Не евшему с утра Перовскому предложили белого хлеба, ломоть сыру и стакан сотерна.
— Москва пуста, Москва оставлена жителями, — произнес, закусывая, Себастьяни, — знаете ли вы это?
— Иначе и быть не могло, — отвечал Базиль.
— Но наш император завтра входит в ваш Кремль, поселяется во дворце царей… Этого вы не ждали?
— Наша армия не разбита, цела…