-- Вон его, за дверь! долой! -- кричали подставные клакеры, с красными, вспотевшими лицами.
-- Пусть говорит, пусть делает опыт по-своему! -- кричали другие из зрителей, толпясь к сцене.
Сконфуженный, с измятым галстуком и распоротой в давке фалдой фрака, взъерошенный маг-профессор, c своим помощником, возвратился на кафедру. Туда же дали пройти и человеку в феске.
-- Я хочу, желаю, требую, чтобы вы сами заснули! -- сказал последний, обращая черные, повелительные и умные глаза к профессору. -- Садитесь, вот так: сложите ваши руки и спите... слышите ли? спите, я приказываю!..
Профессор улыбнулся, поморщился, сел, окинул общество растерянным, недовольным взглядом; очевидно против воли закрыл глаза, зевнул... и, к удивлению всех, заснул. Армянин сложил на груди руки, поглядел так же повелительно на помощника профессора, шершавого, коротко остриженного и рыжего малого, очевидно из отставных военных, поднял руку, устремил к нему протянутые пальцы-помощник также заснул...
Изумление публики было без границ. Все замерли, глядя на таинственную феску.
-- La séance est levée! Заседание наше кончено! -- сказал армянин, медленно и важно сходя со сцены. -- Вы видели! вот сомнамбулизм!
Поднялась давка и суета. Все хотели его видеть ближе, с ним говорить. Но таинственный незнакомец исчез в толпе, точно провалился сквозь пол.
* * *
"Не верится, -- подумал Порошин, уходя из залы практической физики, -- старые шутки на новый лад! Простодушные, легковерные французы не догадались, дали промах. Очевидно, и армянин был тем же наемным, подставным лицом... Маг-профессор заметил охлаждение к себе посетителей, ну, и придумал таким образом подогреть их внимание. Та же реклама, то же шарлатанство. Да притом и не особенно оригинально... Известна проделка американского журналиста, который, для поднятия подписки на свой журнал, стал печатать в других изданиях самые резкие, наглые на себя нападки от вымышленных лиц: одни печатно выставляли его мошенником и клятвопреступником, другие вором и убийцей, третьи развратником в колоссальных размерах. Он не скупился платить за такие дружеские рекламы, пока все не задумались -- да видно же любопытный это и недюжинный человек, когда о нем все так кричат! -- и стали раскупать его собственную газету".