-- Батюшка! -- сказал дьячок с клироса, остановясь читать: -- у нас не ладно.
-- Что там?
-- Мертвец ожил, страшно мне.
-- Полно, неразумный, молись о Господе! -- ответил поп, продолжая службу.
Дьячок отвернулся, углубился в книгу. Долго ли он там читал, неизвестно. На дворе как будто стало светать.
-- Ну, слава тебе, Боже, скоро крикнут петухи, -- подумал дьячок в ту минуту, когда священник готовился стать в царских вратах, читая отпуск с заутренней.
Дьячок глянул опять на средину церкви, вскрикнул в ужасе не своим голосом и лишился чувств...
Он ясно перед тем увидал, как потом рассказывал всему селу, что мертвец поднялся на одре, опростал руки из-под могильного покрова, посидел чуточку в гробу и стал вставать -- бледный, посинелый, с страшною, трясущеюся бородой. Священник испуганно и безмолвно глядел на него из алтаря. Мертвец, с распростертыми руками, раскрыв рот, шел прямо к попу...
* * *
Когда на дворе совсем рассвело и народ, спохватясь долго отсутствующего причта, вошел в церковь, -- перед всеми предстала страшная картина.