— Слушай, дед; разбойником я не был, воровать тоже не воровал. Ну, а вот вам бог свидетель… не дашь денег — отниму; станешь кричать — убью!.. что мне! Да что и тебе: жить-то недолго осталось.
Дед, ворча и охая, встал и начал возиться, будто что отыскивая, поровнялся с Ильей и вдруг кинулся на него, стараясь сбить его с ног, и закричал: «Караул, бьют!» Голос его странно отозвался в глухом закоулке.
— Шалишь! — ответил Илья, сгреб старика, как ребенка, связал его же поясом и положил у куреня. Дед замолчал. Илья кинулся шарить в курене. «Нет, это, видно, недаром! — подумал Зинец, лежа ниц к земле, — он иначе не решился бы так со мною поступить».
— Илья! — сказал он вслух.
— Что?
— Под бочонком в углу, под соломой, мешок с сухарями лежит, — нашел?
— Нашел.
— Развяжи: на дне деньги лежат.
Илья, достав деньги, сказал Зинцу:
— Не прогневайся, дед, как разбогатею, отдам! — развязал его и ушел.