Дверь скрипнула. На пороге ее показалась плотная, широкоплечая, румяная и огромного роста горничная, с чулком в руках. Когда она вошла, пол заскрипел под нею.
— Беги, крикни тому генеральскому кучеру, — медленно и с расстановкой сказала барыня, — чтоб подавал их экипаж; они сейчас едут отсюда… Сейчас… слышишь?
— Слышу.
Горничная скрылась. Рубашкин обомлел. Перебоченская как ни в чем не бывало обернулась к нему и опять тихо и грустно устремила на него жалкие, дрянные глазки. Сначала показалось Рубашкину, что она сумасшедшая, и он только подосадовал на чиновников, не предупредивших его об этом. Он все еще молчал и смотрел на хозяйку. Хозяйка, вертя карты в руках, посматривала на него. На дворе загремел подаваемый экипаж.
— Что это значит? — спросил Рубашкин, в смущении поднимая на хозяйку брови.
— Вы как думаете? — спросила она, покачивая головой.
— Я не понимаю-с. Вы меня прогоняете? Значит, мне ехать?
— Точно так… Нечего и сидеть тут с грубостями!
— Как с грубостями?
Генерал вспыхнул. Перебоченская стала опять перебирать на столе карты.