На страже стоя черными столбами.
Над дикой самородною могилкой
Зарезанной сестры расцвел камыш,
Зимой иссох и пожелтел, а к лету
Уже звенел при шуме ветерка,
Звенел и музыкой печальной весь,
По жилке каждой, тихо наполнялся...
Услышал эти песни резвый сын
Седого пасечника, срезал ствол,
Очистил от травы и хрупких листьев,