Вдруг Иисус тяжело вздохнул, встал, и невольно вслед за ним поднялись все.
-- Возвратимся в Иерусалим, -- проговорил Иисус. -- Время мое пришло уже. Идите и приготовьтесь. Мы тронемся в путь уже сегодня. Идите, отчего же вы стоите?
-- Идем! -- громко воскликнул обрадованный Иуда, у которого сразу зароились в голове сотни планов и проектов. -- И так уже мы явимся последними.
Мария не в состоянии была двинуться с места -- в голосе Иисуса она уловила какой-то зловещий оттенок. Она с трудом тронулась с места и подошла к учителю.
-- Не ходи, -- зашептала она умоляюще. -- Не ходи туда, не ходи... -- Она судорожно хватала его за руки.
-- Должен.
-- Не ходи, -- застонала она и схватила его за плечи.
-- Должен, Мария, -- повторил он глухо.
А когда она почти без сознания, обезумев от горя, приникла к нему и, рыдая, прижалась к его груди, то почувствовала на своих волосах, на лбу легкое прикосновение его уст.
И этот легкий поцелуй, словно капля, упавшая с пылающей, погребальной свечи, скатился по ее груди и запал глубоко огнем в растерзанное горем сердце. Замолкли, как овеянные ветром, все мысли, охватила ее тишина ночи, она почувствовала свежесть падающей росы, и ее помертвевшую голову окутало, словно саван, могильное спокойствие.