-- А Паулина?
-- Паулина, -- усмехнулся он, -- бледнеет перед тобой, словно месяц при восходе солнца, хотя я, однако, должен ей быть благодарным, так как из-за нее познакомился с тобой. -- Муций обнял Магдалину и прижался к ее губам.
-- Мой кубикулум к вашим услугам, -- заметил Марий, проходивший через террасу.
Но Деций словно не слышал его, поцеловал Марию в глаза и продолжал:
-- Я завидовал тем вуалям, в которых ты танцевала, мне мил этот венок, потому что ты носила его на себе, я люблю это маленькое зеркальце, потому что в нем прячется отражение твоего чудного лица.
-- Так возьми, раз любишь, -- прошептала Мария, отстегивая зеркальце.
-- Я буду носить его, как амулет счастья, возьми взамен, -- и он снял и надел на ее палец кольцо с прекрасным изумрудом и добавил, словно мимоходом:
-- Ты слышала предложение Мария? Магдалина молчала. Она чувствовала, что если он скажет "пойдем", то она не станет сопротивляться, пойдет, а в то же время душу ее охватила печаль, что так случится.
Муций понял, что творится в ее душе, и сказал:
-- Нет, Мария, пусть сегодняшний пир кончают так куртизанки, эти вакханки, которых мы видели вместе с толпой платных комедиантов, но не мы. Через несколько дней я уезжаю в Сирию, куда меня вызывает проконсул Вителий, но скоро вернусь. Я купил дом на Офле, знаешь, вблизи дворца Гранты, велю все там переделать и устроить для нас. Когда дом будет готов, я пришлю верного раба и, как царевну, велю внести тебя на порог его. Я покажу тебе все, все мои сокровища, мы примем ванну, поужинаем вместе, нарвем роз, и если будет холодно, то в спальне на роскошном ложе под пурпуровым балдахином, а если душно, то в тенистой беседке на ложе из тигровых шкур мы упьемся ласками до раннего утра. Ты вернешься домой, а когда розы завянут, я снова пришлю за тобой, чтобы ты нарвала их мне своею нежной рукой.