-- Кто?
-- Прекрасная лектика с пурпуровыми занавесками, четыре сильных ливийца и проводник с римским мечом... Спрашивают госпожу...
-- Муций! -- воскликнула Мария, вскакивая с ложа. -- Давай скорее пеплум, сверни волосы!.. -- И, одевшись, она торопливо сбежала по лестнице, -- Куда это ты летишь без памяти? -- остановила ее Марфа.
-- Приятельница моя, Мелитта, больна... зовет меня!
-- Так! А эти люди говорят, что они принадлежат какому-то Децию-римлянину...
-- Мелитта пользуется его лектикой! -- лгала Мария, не запинаясь, -- Бросила бы ты уж раз навсегда этих своих приятельниц, все они распутницы, и я бы охотно вымела их грязной метлой за городские стены! -- вспылила Марфа.
-- Что я слышу?! На ближних с метлой? Хороша любовь!
И, пользуясь замешательством сконфуженной сестры, Мария выбежала за ворота, уселась в лектику и велела нести себя к Мелитте. Там она переоделась в ту же самую тунику и надела те же драгоценности, какие были на ней на пиру у Мария.
Когда она одевала легкую ткань, на нее повеяло легким запахом духов Деция, и, словно в синеватом тумане, всплыли перед ней картины той упоительной ночи. Сердце ее вздрогнуло, а тело как бы охватило жаркое пламя.
Она села в лектику, невольники взялись за ручки и мерным, быстрым, но ровным, эластичным шагом понесли ее. Лектика тихо покачивалась, словно люлька, а Мария полулежала в ней, закрыв глаза и мечтая о предстоящем свидании... Она очнулась только тогда, когда вокруг нее послышался шум оживленного города. Сквозь слегка раздвинутые занавески она видела палатки торговцев, полные розовых яблок, сушеных фиников, зеленых огурцов, фасоли и золотистых апельсинов, От времени до времени проходили мимо нее люди, одетые в серые плащи, небольшие мулы, но больше всего было любопытных, смуглых, курчавых ребятишек.