В КАБАЧКЕ
- Ну, старый воробей, рассказывай, где летал, что видал, какие вести на хвосте принес? - говорил седой бочар, хлопая мейстера Вальтера по плечу.
Друзья угощали мейстера пивом. Дым от их трубок клубами застилал низкие своды подвального кабачка. Мы с Паскуале тоже сидели за столом.
- Ах, друзья сердечные, тараканы запечные, - смеялся мейстер Вальтер, - много мы видали, много слыхали, есть что порассказать, кабы знать, что никто мне соли на хвост не насыплет!
- Брось, мейстер! Мы - свои люди! - говорил худощавый сапожник, отхлебывая пиво.
- Постойте, пускай мейстер расскажет сначала, как его чуть не изжарили, - вмешался парень из пекарни, хохоча во весь рот.
- Тебя чуть не изжарили? Да какая же сковородка выдержит такого здоровенного быка? - лукаво подмигнул высокий молодой слесарь. - Кстати, куда девался твой Руди?
- Руди с вывихнутой ногой лежит дома у матери. А дело было вот как, - начал рассказ мейстер Вальтер. - Бродили мы с Руди по разным глухим деревушкам. Хорошо ещё, что фрау Эльза с дочкой дома остались. Вот пришли мы в одну деревню, поставили театр перед постоялым двором и объявили, что будем представлять "Фауста". Народ собрался не только деревенский, а с гор, из лесов пришли люди с котомочками. Никогда они кукол не видали. Народ всё строгий, рожи у них постные, на каждом перекрестке - распятие, а в деревне всем пастор верховодит. Вот сыграли мы первое действие. Зрители молчат, будто воды в рот набрали, даже над Кашперле не посмеются. Только бабы изредка охают. Пастор стоит позади всех и наших кукол глазами буравит. Пора нам второе действие начинать, а тут Руди сплоховал. Задел он локтем веревку, на которой висели куклы позади тропы, - веревка оборвалась, куклы попадали в кучу, все нитки перепутались. Фауст с драконом так между собой переплелись и замотались - прямо хоть плачь!
Сидим мы с Руди, нитки распутываем. Я его, сквозь зубы на чем свет стоит ругаю, а зрители орут: "Начинай, давно пора! А то деньги давай обратно!" Тут я сплоховал. "Подождите, - кричу я в сердцах, - никак мне не распутаться! Мне тут один чертёнок все нитки запутал!" Это я про Руди говорю, а они как завопят: "У него чёрт нитки запутал! Сам говорит! Колдун!" Женщины завыли, убегают. Мужчины беснуются. Пастор говорит что-то и указывает на театр. Древние старухи машут костлявыми кулаками и вопят: "Колдун! На костёр его! У него все куклы - чертенята!" Гляжу я, вся толпа с палками, с ножами прёт на меня, впереди пастор с распятием, бледный, глаза как у волка. "Удирай, - говорю, - Руди!" И сам хочу улизнуть. Куда там! Окружили, повалили наземь, руки мне связали моей же веревкой... Руди догнали, приволокли. А старухи уже сцену ломают, костёр складывают, пастор над моими куклами что-то бормочет, а сам боится до них пальцем дотронуться. Зажгли костёр..."
Мейстер Вальтер выколотил свою трубку.