Марта осторожно вглядывалась в Пьетро.
- Пьетро! - крикнул Паскуале. - Откуда ты взялся?
- Пьетро - третий, его обезьянка - четвертая, а пятый - вот кто! Держи! - И мейстер Вальтер протянул Марте Геновеву.
- Геновева! - Марта прижала к себе куклу.
- Мы взяли у Геновевы плащ, Марта, потому что обезьянка замерзла... - Я начал говорить, но в горле у меня так запершило, что я закашлялся.
Мы подъехали к корчме и взошли на высокое крыльцо. Огонь пылал в очаге просторной кухни. Фрау Эльза поставила на стол сковородку с жареной колбасой, и все сели ужинать. Мне не хотелось есть, я забрался на сундук и подобрал ноги.
- Иозеф болен, смотрите, какой он бледный! - воскликнула фрау Эльза.
Она напоила меня горячим молоком, растирала мне закоченевшие руки и рассказывала:
- Мейстер Вальтер всю ночь сидел на крылечке, всё тебя поджидал. А Марта, как узнала утром, что Иозеф не вернулся, давай плакать. Бедный Иозеф, говорит, верно, он попался лакеям, его, верно, побили! Лучше бы, говорит, Геновева пропала, чем Иозеф!
Я постарался улыбнуться Марте. Геновева сидела у неё на коленях. Марта и Паскуале наперебой угощали серую Бианку, а она гримасничала и радостно причмокивала на плече у Пьетро. Пьетро жадно ел, поглядывая на всех исподлобья.