Я посмотрел на него. Злые слёзы стояли у него в глазах. Мне и в голову не приходило, что я счастливчик... Но Пьетро... Пьетро был уж совсем один, на чужой стороне. Пускай он возьмет моего Пульчинеллу. Я протянул ему куклу...
- А где же колпачок? - спросил Пьетро. Паскуале достал колпачок и балахончик Пульчинеллы, отвязал нитки и стал переодевать куклу. Он без слов понял, за что я заплатил Пьетро своим Пульчинеллой.
- Это ещё что? - вдруг загремел над нами голос мейстера Вальтера. - Чьи это шутки? Зачем ты переодеваешь Кашперле?
- Я отдал его Пьетро... - заговорил я.
- Отдал Кашперле? Да ты с ума сошёл? Чтоб я позволил... - Мейстер Вальтер выдернул куклу из рук Паскуале, - ... лучшую куклу отдать из театра? Дудки!
Я хотел рассказать мейстеру обо всем, но вдруг все немецкие, слова вылетели у меня из головы... Я схватил его за руку, он оттолкнул меня, и я заорал так, что сам испугался своего голоса. Тут перед мейстером очутилась Марта.
- Дай, дай сюда Кашперле, отец! - крикнула она. - Иозеф должен отдать его этому мальчику! - У Марты сверкали глаза, а голос был такой настойчивый, что мейстер выпустил куклу из рук.
- Я слышала, я поняла... этот мальчик принёс им вести с родины... - говорила Марта. - А Кашперле вовсе не наш, Иозеф сам его сделал... Иозеф заслужил это, отец... - Тут Марта заплакала.
- Ну ладно, дочка, будь по-твоему. Не сердись, Иозеф. Кукла по праву твоя, а не моя. Уж очень мне жаль было выпускать из театра такого славного актёра. - Мейстер Вальтер положил мне на плечо свою широкую ладонь.
- Я сделаю вам другого Кашперле, мейстер Вальтер, - собрав последние силы, сказал я. Потом темнота хлынула мне в глаза, и я забылся.