- Сделаем ему колпачок! - бормотал в восторге Паскуале. - Смотри! - Он нашёл яичную скорлупу, обломал её по краешку и пришлепнул к головке Пульчинеллы. - Погоди! Погоди! - Чёрное куриное перышко украсило эту белую плоскую шапочку. Пульчинелла был готов - хоть показывай его над ширмами!
Вдруг Паскуале затрясся от смеха.
- Знаешь, что я придумал! - Он схватил меня за руку и потащил к низкому кухонному оконцу. - Мы покажем Пульчинеллу Барбаре. Вот она испугается! Подожди, она сейчас придёт!
Мы присели на корточки за косяком окна. Я протянул руку с Пульчинеллой в окошко. Пульчинелла вертел носом и заглядывал в кухню. Но вот заскрипела лестница, послышались тяжёлые шаги - топ! топ! Барбара вошла в кухню. Она гремела посудой и бормотала что-то себе под нос.
- Двигай, двигай пальцами, Пеппино! Пусть он поклонится ей, ну прошу тебя! - шептал Паскуале, дергая меня за рукав.
Я двигал пальцами. Пульчинелла кланялся и махал ручками, но Барбара, как видно, не глядела в окно и ничего не замечала. Тяжелые шаги направились к двери во двор, - верно, старуха пошла звать Паскуале. Сейчас она выйдет за дверь и увидит нас!
Тут Паскуале пискнул: "Пи-иии!" - пронзительно, звонко, как настоящий Пульчинелла.
Шаги остановились, что-то грохнуло, потом послышался крик, нет - настоящий рев:
- Пресвятые угодники! А-а-а!
Снова что-то грохнуло, хлопнула дверь, шаги затопали вверх по лестнице. Крики Барбары доносились уже издалека, кто-то кричал ей в ответ.