Паскуале вынул из сумки письмо синьора Гоцци, от которого зависела наша судьба. Серый пакет поизмялся, его уголки обтрепались за время нашего долгого пути. Бисерные строчки адреса стерлись и побледнели. Паскуале бережно положил письмо в карман нового кафтанчика и пригладил свои белокурые волосы. Чувствуя себя необыкновенно важными, мы пошли через мост в предместье.
Мы шли по тихой улице мимо осенних лип. Хорошенькие домики прятались в кустах бузины. В палисадниках цвели огненные настурции. Паскуале заглядывал во все калитки. Из одного окошка донеслись звуки клавесина. Кто-то разучивал гамму нетвердой рукой.
- Сюда! - крикнул Паскуале и распахнул калитку. Молодая простоволосая женщина сидела на крыльце и чистила румяные яблоки. Она удивлённо посмотрела на нас.
- Здесь живёт синьор Манцони? - смело спросил Паскуале.
Женщина покачала головой.
- Нет, не здесь. Что это вам вздумалось?
- Нам сказали, что он живёт на этой улице, мы услышали музыку - подумали, что он живёт в этом доме, - смущенно объяснил Паскуале.
- А вы кто такие?
- Мы... мы земляки синьора Манцони, - ответили мы в один голос.
- Ах, земляки! - усмехнулась женщина. Она неторопливо стряхнула яблочную кожуру с передника и вышла за калитку.