- Да верно ли это? - насмешливо спросил коренастый. - Эй, Антуан, пощупай, что у них там на тележке. А вы - ни с места!
Брут потянулся к кусту близ дороги. Листья захрустели на его зубах. За моей спиной Антуан поднял крышку нашего сундука, шуршал тряпьем, рылся в наших пожитках. Вдруг он прыснул,
- Антуан? - строго сказал коренастый, не спуская глаз с метра.
- Честное слово, Жак, - захлебываясь от смеха, сказал Антуан, - сдается мне...
- Ну?
- Сдается мне, что у них тут куклы!
- Куклы? - Жак усмехнулся и подошёл к тележке.
Антуан вытаскивал одну куклу за другой. Свет луны блеснул на золочёной звезде министра. Мария-Антуанетта беззаботно улыбалась. Полишинель звякнул бубенцом.
- Полишинель! Право слово, Полишинель! - завопил Антуан. Он вертел крючконосую головку Полишинеля в руках и пищал: - Ах, дорогие мои, любезные мои... - но писк ему не удавался.
- Не дури, Антуан, - строго сказал коренастый и, подойдя к метру, положил руку на его плечо. - И не стыдно тебе, гражданин, возиться с детскими игрушками? Такое ли сейчас время? Видишь мою руку? Она крепко держит ружье. Она не даст спуску дворянчикам. Наша борьба - не на живот, а на смерть. Собирай свои игрушки, старик, и не называй себя больше другом народа! - Жак презрительно отвернулся.