Мариано опустил занавес.
Еле дыша, я слез с тропы. Усталый Паскуале утирал пот с лица. Синьор Гоцци подошёл к нам, весело смеясь.
- Молодцы, мальчики! Вот так и нужно развлекать зрителей нежданными шутками! Что же вы не радуетесь, Мариано? Завтра вся Венеция придёт в ваш балаган смотреть на разоблаченного скрягу - аббата Молинари!
- А если меня заберёт полиция за насмешки над его преподобием? - Мариано толкнул ногой ящик с куклами, отшвырнул в сторону молоток и, обернувшись к нам, сказал: - Посмейте только, чертенята, вывести этих кукол ещё раз - я вам шеи сверну!
- Какие глупости! Никто вас не тронет, Мариано! - крикнул ему вслед синьор Гоцци. - Неужели в Венеции даже смеяться нельзя свободно?
- Боюсь, что нельзя, синьор! - ответил дядя Джузеппе и подошёл к нам.
- Да как же вы посмели, скверные мальчишки, вывести этих кукол, не сказав мне ни слова?
Я охнул. Никогда ещё я не видел дядю Джузеппе таким сердитым. Глаза у него сверкали, и седые волосы торчали дыбом на голове.
- Ладно, потом поговорим! - сказал он сквозь зубы и полез на сцену устанавливать замок Креонты.
- Пустяки! - повторил Гоцци. - Никакой беды в этом нет. А шутка была остроумна!