Мариано дёрнул головой.
- Да на что мне ваши мальчишки? Пропади они совсем - я не пожалею!
- Джузеппе будет вырезывать вам кукол, а Паскуале управлять нитками. Стоит вам уехать отсюда - никто уж не спросит вас о них. Решайтесь. Иначе вы не получите деньги.
Глаза Мариано забегали, он мял в руках шапку. Наконец решился.
- Ладно. Будь по-вашему. Возьму с собой мальчишек! - Он мрачно посмотрел на нас и зажал в руке кошелёк, который ему протянул синьор Гоцци.
Синьор Гоцци не взглянул на нас, когда мы уходили. Он опять откинулся на спинку кресла и устало закрыл глаза. А ведь мы с Паскуале так любили его! Джузеппе кивнул нам головой на прощанье.
Старый Анджело остановил Мариано на пороге:
- Ты откуда отчалишь? От Рыбачьей пристани? Ага! - сказал он тихонько и запер за нами дверь.
Мы пошли по улице, еле поспевая за быстрым шагом Мариано. Он долго водил нас глухими переулками, где было мало народа, и подозрительно выглядывал из-за каждого угла, прежде чем перейти улицу. Наконец он привёл нас на какой-то двор, где лежали корабельные доски, и, оставив там, ушёл. Мы ждали долго, но вот он вернулся и вывел нас на берег, заваленный бочками, ящиками и тюками пеньки. У берега стояла рыбачья барка. Загорелый мужчина в рваной рубашке крепи парус. Мариано свистнул. Мужчина махнул ему рукой.
- Идите! - Кукольник боязливо оглянулся на берег, прежде чем шагнуть в воду. Оглянулись и мы. И тут мы увидели, что по берегу между ящиков и бочек к нам пробирается старый Анджело.