Нас никто не трогал и даже не заговаривал с нами.
Мы не заметили, как прошёл день.
Вечером мы пристали к берегу близ какой-то деревушки. Тито не хотел вести барку дальше: ему было пора возвращаться назад в Венецию. В этой деревушке жила его сестра с мужем. Он сказал, что у них можно переночевать, и мы перетащили всё имущество Мариано в их домик.
Хозяйка накрыла для ужина шершавый, колченогий стол под деревом во дворе. Принесла сушёную рыбу и большие глиняные кувшины с вином. К ужину собрались соседи, знакомцы Тито, и у них началось веселье.
От дневной усталости у нас слипались глаза. Мариано отправил меня и Паскуале спать на сеновал. Мы с наслаждением улеглись в сухое, душистое сено. Снизу ещё долго доносились хохот, песни и перебранка весёлых собутыльников.
Под утро я услышал сквозь сон стук копыт, понуканье возницы и скрип колес - услышал, повернулся на другой бок и заснул ещё крепче. Солнце уже стояло высоко в небе, когда мы, наконец, проснулись и, ощутив голод, слезли с сеновала.
В доме было тихо. "Верно, Мариано ещё спит", - подумал я. На дворе никого не было, кроме хозяйки, сестры Тито; она кормила козу травой из своего передника. Увидев нас, она крикнула, что под деревом на столе поставлено для нас молоко и хлеб. Мы подошли к столу.
- Поешьте и отправляйтесь в дорогу! А то до ночи не поспеете в Падую! - сказала она. - Мариано вас ждать не будет.
Я чуть не поперхнулся молоком - где же Мариано? Хозяйка сказала, что Мариано неожиданно подвернулись попутчики с ослом и с тележкой, - он и поехал со всеми своими в Падую.
- А для вас всё равно в тележке места не было, - прибавила она. - Вот он и оставил вас спать. Сказал, чтобы вы потом шли в Падую и спросили бы его в траттории "Белый олень".