Тогда его освободили от цепи. Ему приказали скорее кончить свое «описание чистого порцелина» и научить всему производству своего помощника, Никиту Воинова. Черкасов писал ему: «Понеже вы как все люди подвержены болезням и смерти, то необходимо потребно, чтобы вы все нужное показали другому бесскрытно и без утайки».
Кабинет-курьер Жолобов следил за каждым шагом Виноградова, записывал каждое его слово.
Черкасов боялся, что изобретатель умрет и унесет с собой в могилу секрет фарфора.
Виноградов записывал в журнал свои последние заметки о деле порцелина. Между строк о фарфоровой массе и о дровяных печах он вписал по-латыни стих, пришедший ему на ум:
Ныне мой разум гнетет тяжесть трудов понесенных,
Краткая младость прошла, рано я стал стариком.
Ни Черкасов, ни Хвостов, ни Воинов латыни не знали, Виноградов написал эти строчки для себя и для нас с тобой, читатель. Через двести лет мы нашли рабочий журнал Виноградова и прочли этот печальный стих.
Вскоре после этой записи Виноградов заболел и через три дня умер. Ему еще не было сорока лет.
А фабрика продолжала работать, выпуская прекрасный фарфор, которым гордилась царица Елизавета перед другими государями.