В конце февраля челюскинцы получают из Москвы радиограмму, которая еще больше укрепляет их бодрость, дает им силы и заставляет увереннее смотреть в будущее:
«Лагерь челюскиннев, Полярное море, начальнику экспедиции Шмидту. Шлем героям-челюскинцам горячий большевистский привет. С восхищением следим за вашей героической борьбой со стихией и принимаем все меры к оказанию вам помощи. Уверены в благополучном исходе вашей славной экспедиции и в том, что в историю борьбы за Арктику вы впишете новые славные страницы. Сталин, Молотов, Ворошилов, Куйбышев, Орджоникидзе, Каганович».
Через несколько дней весь мир с восхищением узнает о первой блестящей победе: 5 марта летчик Ляпидевский с бортмехаником Руковским и летчиком-наблюдателем Петровым совершают на двухмоторном самолете «АНТ-4» полет в лагерь. Самолет вывозит оттуда в Уэллен 10 женщин и двух детей. С восторгом встречает это сообщение страна Советов. Печать всего мира отмечает чудесный полет Ляпидевского.
Интересные подробности о спасении женщин и детей приводит в своих воспоминаниях т. Шмидт.
«Еще тогда, когда составлялись списки на очередность отправки из лагеря, наши женщины узнали, что их хотят первыми отправить, и устроили «бунт». Одна из женщин пришла ко мне и сказала: «Отто Юльевич, посмотрите на меня. Неужели я не могу работать, как мужчина?» В самом деле, у нее в плечах косая сажень. Она права: работать может. Она это знает и потому так настойчиво уговаривает меня оставить ее в лагере. Следом приходит другая женщина и говорит: «Муж остается, а меня отправляете. Мы с ним столько зимовок вместе провели, почему же теперь вы нас разъединяете? На каком основании?!!» Особенно шумели наши партийки. Они говорили: «Что это такое! В каком пункте устава партии сказано, что женщин надо погружать раньше. Где равноправие?» Конечно, если бы я просто приказал женщинам погрузиться, приказ немедленно был бы выполнен. Но я не хотел, чтобы мы расстались в раздоре. Единственно, что помогло, это — ссылка… на международное положение. Я в шутку сказал им: «Подумайте сами, какое будет впечатление за границей, если вдруг окажется, что советские полярники погрузили на первый самолет мужчин, а женщины остались на льдине». — После этого крыть им уже было нечем!
Между тем лед продолжает перемещаться. Появляются широкие трещины. 6 марта ночью движением льдов разломан пополам деревянный барак, сломана кухня, ее половинки разошлись на 60 метров.
Только блестящая организованность, только большевистская дисциплина в лагере Шмидта дают возможность спокойно и непоколебимо преодолевать все эти тяжелые испытания.
Обстановку в лагере челюскинцев, их спокойствие, их уверенность в спасении прекрасно характеризуют записи, сделанные в дневнике одним из челюскинцев — штурманом Марковым:
« 13 марта . Живем хорошо. Сегодня даже пили какао, вечером слушали очередную лекцию Отто Юльевича. 17 марта . Такого сильного дрейфа за все время пребывания на льду еще не было: четыре десятых мили в час. Пронизывающий, обжигающий ветер загнал всех в палатки. Весь день «на улице» — никого. 19 марта . Получили полплитки шоколада. Вечером была интересная информация по радио о новостях из Союза. 22 марта . Ребята развлекаются. Сделали рюхи, играли в городки. Я тоже играл. 23 марта . Размечали под очистку второй аэродром. Опять лед лопнул по старой трещине. В лагерь доносится сильный шум, лед торосится. Вечером Отто Юльевич зачитал общую телеграмму жен челюскинцев: «Здоровы, бодры, ждем возвращения героев». Дальше следовало много подписей, в том числе моей Люси. 27 марта . Меня выдвинули старшим пекарем по блинам. Вчера «на улице» действовала парикмахерская. Правда, пощипывало немного уши, но можно было стричься. 28 марта . Самолеты приближаются. Галышев, Воронин, Водопьянов прилетели в Каменское. Каманин, Молоков и Пивенштейн вылетели из Анадыря».