«7 апреля летчики Слепнев, Каманин и Молоков перелетели из Уэллена в Ванкарем и сейчас же вылетели в лагерь Шмидта. Слепнев при посадке повредил свой самолет. Каманин и Молоков вывезли из лагеря еще 5 участников экспедиции».
О том, какова была в эти дни жизнь на льдинах, дает представление телеграмма уполномоченного правительственной комиссии тов. Ушакова. Он 7 апреля прилетел в лагерь на машине Слепнева и оставался там в течение трех дней:
«Лагерь со всех сторон окружен сильно торошенными льдами. Люди размещены в одном бараке и в 10 палатках, отепленных фанерой. Во всех помещениях имелись камельки, легко поддерживалась комнатная температура. Палатки освещаются изобретенными челюскинцами бензиновыми лампами. Лагерь имел продовольствие, топливо, теплую одежду. В лагере имелись отдельные кухни, пекарни. Однако, кажущаяся с первого взгляда благоустроенная жизнь лагеря при ближайшем ознакомлении оказывается жизнью на вулкане. Весь лагерь живет в беспрерывном, напряженном ожидании наступления льдов. Опасность грозит каждое мгновение. 8 апреля льды начали наступление на лагерь. В полдень ледяным валом снесло кухню. 9 апреля лагерь пережил самое сильное сжатие со дня гибели «Челюскина». В 2 часа утра новый высокий ледяной вал с шумом двигался в сторону лагеря. Скоро был сметен, смят льдом барак, разрушен один моторный бот, погребена часть лесных материалов, совершенно разрушен аэродром, на котором стоял самолет Слепнева. Днем вновь повторилось сжатие, совершенно преобразившее район лагеря. Челюскинцы с первых моментов сжатия мобилизуются в несколько минут. Каждый занимает назначенный ему участок. Непоколебимый авторитет Шмидта, его помощника Боброва и крепкая партийная организация делает челюскинцев коллективом, всегда готовым к борьбе. Отправка людей на берег производится в строгом порядке, по ранее составленному списку, по принципу физического состояния и выносливости».
В своих последующих воспоминаниях Ушаков дополняет:
«Что я увидел в эту ночь? Прежде всего — превосходную организованность челюскинцев. Все люди были разбиты на бригады. В каждой бригаде имелся руководитель, но чувствовалось, что и без него любой челюскинец доподлинно знает, какое именно дело предстоит ему делать, и точно, как хронометр, исполнял еще не произнесенное приказание. Одна группа дежурила у продовольствия, другая — у снаряжения, третья — у палаток, четвертая — у шлюпок, пятая — у топлива и т. д. Если в районе одной группы все обстояло благополучно, — она бросалась на помощь другой».
Это короткое описание дает полное представление о том, насколько своевременно подоспела помощь в лагерь Шмидта.
Упорно, не покладая рук, работали челюскинцы над тем, чтобы поддерживать в порядке ледяные аэродромы.
Работа шла в три смены. Стихия словно издевалась над героическими усилиями людей, — изменялось направление ветра, льды передвигались и разрушали созданные с таким невероятным трудом ледяные площадки. Инструментов у челюскинцев было мало. Как доносил по радио помощник начальника экспедиции Копусов, «руки и спина — главные орудия производства». Этими орудиями, при помощи большевистской организованности, железного упорства, челюскинцы творили чудеса. Ледяной аэродром всегда был готов принять самолеты.
Тем временем заболел героический начальник экспедиции — тов. Шмидт. Он, долго скрывая свою болезнь, ободрял участников экспедиции, попрежнему руководил всеми работами, изо всех сил сопротивлялся недугу. Несмотря на высокую температуру — 39,5°, Шмидт ни за что не хотел покинуть лагерь на одном из прибывших самолетов. Потребовалось специальное распоряжение правительственной комиссии из Москвы, в котором Шмидту категорически предписывалось сдать руководство лагерем своему помощнику Боброву, и только тогда Шмидт подчинился.
Каждый день может привести к роковой развязке. Каждый час грозит катастрофой. Нужна помощь — быстрая, немедленная. И наши героические летчики знают это. Они прорываются к лагерю через ледяные барьеры, они использовывают каждый час хорошей погоды. Один за другим поднимаются из Ванкарема прибывшие самолеты.