45. Т. е. здѣсь и во рву лицемѣровъ (Ада XXIII). Не безъ основанія остались въ этихъ двухъ мѣстахъ слѣды землетрясенія, бывшаго въ минуту кончины Спасителя: въ этотъ день кровавое насиліе привело въ исполненіе то, что было задумано и рѣшено лицемѣріемъ.
47--48. Теперь предъ очами тирановъ и убійцъ кровь ими умерщвленныхъ поднимается болѣе или менѣе высоко и бьетъ горячимъ ключемъ какъ изъ свѣжей раны. Шекспиръ въ послѣднемъ монологѣ Макбета, можетъ быть, имѣлъ въ виду кровавую рѣку Данта. Копишъ.
56. Баснословные Кентавры, чудовища, полулюди, полукони, есть такъ же символы необузданной животности, какъ и Минотавръ.
63. Кентавръ, готовый немедленно пустить смертоносную стрѣлу, прекрасно выражаетъ дикую наклонность насилователей къ убійству. Еще болѣе изумимся глубокомыслію поэта, если вспомнимъ, что звѣрообразные Кентавры, символы насилія противъ ближнихъ, были внуки гнѣвнаго Флегіаса (Ада VIII, 15--24) и дѣти высокомѣрнаго тирана Иксіона и, слѣдственно, происхожденіемъ своимъ обязаны необузданному гнѣву и высокомѣрной гордости. Копишъ.
64--66. Мудрый Виргилій не хочетъ имѣть дѣла съ необузданнымъ Нессомъ, но вступаетъ въ переговоры съ болѣе мудрымъ Хирономъ, главою Кентавровъ. Хиронъ, не сынъ тирана Иксіона, какъ прочіе Кентавры, но сынъ Сатурна и нимфы Филлары, олицетворяетъ собою (ст. 70--71) самосозерцаніе, углубленіе въ самого себя и раскаяніе, господствующее здѣсь послѣ неистовства насилователей на землѣ. Разверзаніе огромной пасти у Хирона напоминаетъ скрежетаніе зубовъ миносовыхъ (Ада V, 4). Копишъ.-- У Хирона, какъ извѣстно, воспитывался Ахиллесъ, гнѣвъ котораго имѣлъ такія бѣдственныя послѣдствія.
67--69. Нессъ, одинъ изъ Кентавровъ, похитилъ прекрасную Деяниру, за что и былъ убить ядовитою стрѣлою Геркулеса въ то время, когда переносилъ ее на хребтѣ черезъ р. Алфей. Чтобы отмстить Геркулесу, онъ, умирая, далъ Деянирѣ любовный напитокъ, приготовленный изъ своей собственной крови. Когда потомъ Геркулесъ измѣнилъ Деянирѣ, она, желая опять прлвлечь его къ себѣ, смочила кровью Кентавра одежду, назначенную для Гереулеса. Отъ этого онъ подвергся такимъ страшнымъ мукамъ, что въ отчаяніи сжегъ себя на кострѣ.
72. Фолъ, одинъ изъ неистовѣйшихъ Кентавровъ на брачномъ пиршествѣ Пиритоя, царя Лапитовъ, участвовавшій въ похищеніи его невѣсты Гипподаміи.
88--89. Беатриче (Ада II, 70).
94--99. Нессъ, когда-то перенесшій на хребтѣ своемъ Деяниру черезъ Алфей, теперь точно также долженъ перенесть и Данта черезъ потокъ крови (ст. 126 и 139).
107. Комментаторы несогласны между собою, какого Александра разумѣеть здѣсь Данте: Александра ли Македонскаго, или Александра, тирана Фереи въ Ѳессаліи. Послѣдній, достигшій высшей власти убіеніемъ своего брата и жестоко истребившій жителей Скотуссы въ Ѳессаліи, приличнѣе можетъ быть поставленъ рядомъ съ Діонисіемъ, тираномъ сиракузскимъ, чѣмъ Александръ Македонскій, о которомъ съ такой похвалою отзывается Данте въ своемъ Convito. Впрочемъ, древніе комментаторы и въ особенности Піетро ли Данте, сынъ поэта, разумѣютъ здѣсь перваго.