Представшихъ намъ у вратъ толпой суровой,
46. Кто сей гигантъ, который столько гордъ,
Что, кажется, къ нему и не касался
Дождь огненный, подъ коимъ онъ простертъ?"
49. Но грѣшникъ самъ, какъ скоро догадался,
Что я объ немъ разспрашивалъ пѣвца,
Вскричалъ: "Какъ жилъ, такимъ я и остался!
52. Пусть утомитъ Юпитеръ кузнеца,
У коего взялъ въ гнѣвѣ остры стрѣлы
Пронзить мнѣ грудь въ день моего конца;