79--80. Горячій сѣрный ключъ, Буликаме, на разстояніи полмили отъ Витербо, есть бассейнъ горячей воды, имѣющій видъ раковины, въ 408 пальмъ въ окружности. Его вода, особенно пригодная для мочки конопли и льна, во времена Данта проведена была каналами въ различныя заведенія бань; служила ли она для той цѣли, на которую намекаетъ Данте, неизвѣстно; впрочемъ недалеко отъ него находится другой горячій ключъ, который и понынѣ называется Bagno delle Donту. Филалетесъ.
86. Т. е. первые врата ада (Ада III, 1 и д.)
94--120. Здѣсь описывается статуя Времени, одна изъ глубокомысленнѣйшихъ аллегорій Данта. Статую Времени Данте помѣщаетъ на островѣ Критѣ: это частію для того, чтобы аллегорію свою примкнуть къ циклу греческихъ миѳовъ о Кроносѣ, царствовавшемъ въ золотомъ вѣкѣ, почему и сдѣланъ намекъ (100--102) на Рею, матерь Зевса, которая спасла своего сына отъ алчности отца его тѣмъ, что повелѣла Корибантамъ, жрецамъ своимъ, заглушать своими криками и звуками кимваловъ дѣтскій плачъ его; частію потому, что Критъ, какъ замѣчаетъ Нандино, находится между тремя, тогда единственно извѣстными частями стараго свѣта, а потому можетъ быть принятъ за символъ всего земнаго шара. Старецъ помѣщенъ внутри горы: это указываетъ на таинственность времени и непостижимость его происхожденія. Онъ стоитъ прямо, лучшею своей частію -- золотой головою -- обращенный къ небу; къ землѣ, къ аду, онъ слагается изъ матеріаловъ все худшаго и худшаго достоинства. Эти различные матеріалы -- золото, серебро, мѣдь и желѣзо -- означаютъ четыре вѣка человѣчества. Спиною старецъ обращенъ къ Даміеттѣ, городу въ Египтѣ: это потому, что родъ человѣческій беретъ свое начало на Востокѣ (Египетъ причислялся тоже къ Востоку), отъ котораго однакожь, со введеніемъ христіанства, онъ отвратился какъ отъ колыбели язычества. Взоръ старца устремленъ на Римъ, какъ на городъ, отъ котораго, по понятію Данта, зависить спасеніе міра.-- Одна нога статуи глиняная: этимъ обозначается возрастающая съ каждымъ днемъ изнѣженность, развращеніе и нравственная порча человѣчества; нога эта правая, потому статуя Времени и упирается на нее сильнѣе, чѣмъ на лѣвую. Ноги статуи означаютъ четвертый, послѣдній періодъ времени или владычество Римлянъ, при чемъ лѣвая означаетъ Римъ языческій отъ его начала до распространенія христіанской вѣры въ Римской Имперіи: она желѣзная, потому что Римляне въ первые 7 вѣковъ своего владычества отличались воинственностію, строгостію нравовъ, строгимъ законодательствомъ, силою характера. Напротивъ, правая нога изъ глины означаетъ Римъ христіанскій или Римско-германскую Имперію, періодъ когда политическое и нравственное состояніе времени отличалось распаденіемъ и порчею и все христіанство Дантова времени представляло хаотическое броженіе. Нравственный смыслъ аллегоріи заключенъ собственно въ ст. 112--115. Морщины покрываютъ всѣ части тѣла, кромѣ головы, литой изъ золота: только въ золотомъ вѣкѣ не зналъ человѣкъ горя; но съ первымъ грѣхопаденіемъ, съ началомъ серебрянаго вѣка, являются на свѣтъ и грѣхи и горести. За тѣмъ смѣлымъ оборотомъ мысли Данте опять связываетъ нравственный смыслъ своей аллегоріи съ миѳическимъ: слезы сливаются и, проточивъ пещеру, въ которой стоитъ старецъ, пролагаютъ себѣ дорогу въ бездну ада и здѣсь образуютъ четыре миѳологическія рѣки. Самыя рѣки, по толкованію древнихъ комментаторовъ, основанному на этимологическомъ значеніи ихъ именъ, означаютъ четыре степени грѣховности или, вѣрнѣе, грѣховнаго горя: Ахеронъ, первая рѣка, черезъ которую Харонъ перевозятъ грѣшниковъ, есть утрата всѣхъ радостей; Стиксъ, гдѣ ходитъ ладья Флегіаса, означаетъ отчаяніе; Флегетонъ, черезъ который Нессъ переноситъ Данта, значить огненныя терзанія совѣсти и наконецъ Коцитъ означаетъ громкій плачъ и скрежетъ зубовъ грѣшниковъ. Отъ грѣха происходитъ все наше горе (Ада XXXIV, 36.): потому потокъ горестей, возникая изъ развращеній времени, стремится рѣками слезъ къ отцу всякой скорби, къ Люциферу, гдѣ и замерзаютъ въ Коцитѣ, тамъ, куда тяготѣетъ всякая тяжесть, гдѣ скопляется всякое горе (Ада XXXIV, III). Каннегиссеръ. Копишъ, Филалетесъ
106--111. "Hujue statuae eaput ex auro optimo erat, pecuu autem et brachia de argento, porro venter, et femora ex aere; tibiae autem ferreae, pedum quidem pars erat ferrea, quaedam autem fictilis." Vulg. Daniel. II, 32--33.
114--119. Очень вѣроятно, что четыре адскія рѣки, по представленію Данта, образуются одна изъ другой: такимъ образомъ источникъ Стикса въ четвертомъ кругѣ (Ада VII, 101--108) имѣетъ подземную связь съ Ахерономъ, а Флегетонъ (кровавая рѣка перваго отдѣла седьмаго круга), въ свою очередь происходитъ изъ Стикса, коего воды, протекая подъ огненнымъ городомъ шестаго круга, нагрѣваются до точки кипѣнія. Побочныя рукавъ Флегетова, который теперь передъ поэтами, вѣроятно тоже протекаетъ подъ землею подъ лѣсомъ самоубійцъ, что подтверждается самимъ глаголомъ, употребленнымъ въ ст. 76, spicciare, что значитъ: бить изъ земли ключемъ; а также тѣмъ, что Данте, до сего времени шедшій съ лѣвой стороны, впослѣдствіи, перейдя поперегъ песчаную степь, идетъ уже по правому берегу потока не упоминая нигдѣ о своей переправѣ черезъ него: изъ чего должно заключить, что онъ вѣроятно обогнулъ потокъ при самомъ его истокѣ. Филалетесъ.
134--135. Слово Флегетонъ происходитъ отъ греч. φλέγω, φλέγεζω (горю). Виргилій удивляется, почему Данте не узнаетъ Флегетона въ кровавомъ кипяткѣ этого потока. Это мѣсто комментаторы приводятъ какъ доказательство тому, что Данте зналъ греческій языкъ, что очень сомнительно.
139--139. Лету, рѣку забвенія, Данте находить на вершинѣ чистилища (Чист. XXVIII, 25--130).
148. Берега потока каменные, и потому защищены отъ огня. Въ заключеніе этой пѣсни приведемъ слѣдующее замѣчаніе: "На внѣшней окружности круга скупыхъ и расточителей, Данте встрѣтилъ источникъ; имѣя его справа, Данте спустился въ кругъ гнѣвныхъ: здѣсь источникъ вливается въ Стиксъ. Оставивъ его, поэтъ дѣлаетъ длинный обходъ, опять направляясь влѣво, къ высокой башнѣ, гдѣ его принимаетъ въ ладью Флегіасъ. Но такъ какъ Данте можетъ идти сквозь огненный дождь только подъ защитою паровъ потока, то онъ, разъ покинувъ его, теперь по необходимости долженъ къ нему возвратиться, а такъ какъ потокъ протекаетъ прямо и такъ какъ Данте, взявъ влѣво, отъ него удалился, то онъ долженъ былъ повернуть направо, чтобы опять возвратиться къ потоку; онъ такъ и сдѣлалъ при первой къ тому возможности, именно въ то время, когда онъ вступилъ въ кругъ еретиковъ. Это объясненіе показываетъ, съ какою точностію Данте задумалъ малѣйшія топографическія подробности своего ада и какъ сильно расчитывалъ онъ на сосредоточенное вниманіе читателя." Бре де ла Магъ.
ПѢСНЬ XV.
Содержаніе. Поэты идутъ по одной изъ каменныхъ плотинъ Флегетона. Вдоль плотины на встрѣчу имъ бѣжитъ толпа содомитовъ. Одинъ изъ нихъ узнаетъ Данта: это его учитель, Брунетто Латнни, Онъ спрашиваетъ ученика о причинѣ замогильнаго его странствованія и, поощривъ его къ продолженію трудовъ, предсказываетъ ему славу, а вмѣстѣ съ тѣмъ и изгнаніе, при чемъ жестоко порицаетъ флорентинцевъ, Данте оказываетъ глубокое уваженіе своему учителю, увѣряетъ его, что готовъ на всѣ превратности судьбы, лишь только бы совѣсть его была покойна, и узнаетъ, что большая часть наказуемыхъ здѣсь грѣшниковъ были люди, прославившіеся своей ученостію. За тѣмъ, напомнивъ ученику свое сочиненіе, Брунетго Латини поспѣшно убѣгаетъ.