18. Арахна -- знаменитая ткачиха, осмѣлившаяся состязаться въ искусствѣ съ Палладою; она была превращена въ паука за то, что ткала соблазнительную картину. Ovid. Metam. VI.
19. На бой г. жаркій, т. е. приготовляясь ловить рыбу. Піетро ди Данте, сынъ поэта, приводитъ въ своемъ комментаріи старинное повѣрье, будто бы бобръ, желая поймать рыбу, опускаетъ хвостъ въ воду, для того, чтобы маслянистою жидкостію, отдѣляющеюся съ его хвоста, приманить свою жертву. Неосновательность этого повѣрья доказывается между прочимъ тѣмъ, что бобръ во все не питается рыбою.
22. Еще Тацитъ называлъ Германцевъ обжорами и эта обидная слава объ нихъ по видимому долго удерживалась въ Италіи, поддерживаясь, можетъ быть, и тѣмъ, что во время частыхъ походовъ германскихъ императоровъ въ Италію Италіанцы, народъ вообще умѣренный въ пищѣ, должны были нерѣдко кормить на свой счетъ Германцевъ. Француаз и до сихъ поръ говорятъ: boire comme du Allemand.
23. По внутренней окраинѣ седьмаго круга идетъ каменная набережная какъ продолженіе гранитнаго берега Флегетона. Филалетесъ.
28. Прямые пути не ведутъ къ обману.
35--36. До сихъ поръ Данте находится еще въ третьемъ отдѣлѣ седьмаго круга и теперь видитъ третье стадо насилователей -- стадо ростовщиковъ (Ада XIV, 29). Они, какъ мы видѣли, сидятъ, скорчившись, подъ огненнымъ дождемъ. Мѣшки, повѣшенные на ихъ шеяхъ, указываютъ на ихъ алчность къ золоту и даютъ поэту возможность, не упоминая объ именахъ этихъ грѣшниковъ, сказать объ ихъ родѣ описаніемъ гербовъ, изображенныхъ на мѣшкахъ; большая часть грѣшниковъ этого класса принадлежала къ дворянскимъ фамиліямъ, преимущественно флорентинскимъ, такъ какъ дворянство Флоренціи во времена Данта особенно занималось лихоимствомъ.
40. Грѣхъ этихъ тѣней такъ унизителенъ, что онѣ не заслуживаютъ продолжительной съ ними бесѣды (см. Ада III, 51).
43. Они сидятъ у самаго края бездны осьмаго круга: намекъ на то, что насиліе ростовщиковъ близко граничитъ къ обману. Копишъ.
44. Данте можетъ безопасно идти здѣсь одинъ, ибо его лучшая натура уже достаточно защищаетъ его отъ омерзительнаго грѣха этихъ душъ. Копишъ.
49--51. Мысли о божественной любви и истинѣ, ниспадающія на ростовщиковъ въ видѣ отдѣльныхъ клочьевъ пламени (Ада XIV, 29 и примѣч.), для униженной души ихъ столько же безпокойны, какъ для животныхъ отвратительныя насѣкомыя: эта низкая картина еще рѣзче очерчиваетъ ихъ полную низость. Копишъ.