133. Таида, возлюбленная Тразона въ Теренціевой комедіи: Эвнухъ. Разговоръ, здѣсь приведенный, происходилъ собственно не между Таидою и Тразономъ, но между послѣднимъ и Гнатономъ, черезъ котораго Тразонъ послалъ въ подарокъ Таидѣ прекрасную невольницу. "Magnas vero agere gratias Thais milii?" спрашиваетъ Тразонъ; "inguentes," отвѣчаетъ Гнатонъ,-- Здѣсь поэтъ приводитъ вымышленное лице, такъ же точно, какъ онъ употребляетъ миѳологическія, баснословныя лица и существа, ибо заботится не столько объ исторической ихъ вѣрности, сколько о воплощеніи своихъ глубокихъ идей въ одежду, по возможности близкую къ натурѣ. Каннегиссеръ.
ПѢСНЬ XIX
Содержаніе. Поэты приближаются къ третьему рву, въ которомъ казнится симонія -- святокупство, грѣхъ Симона волхва. Каменное дно этого рва пробито множествомъ круглыхъ ямъ, въ которыя уткнуты головою и тѣломъ грѣшники: ноги ихъ торчатъ къ верху и сжигаются пламенемъ. Виргилій на рукахъ несетъ Дата на дно рва и становится съ нимъ подлѣ однаго грѣшника, надъ которымъ племя горитъ краснѣе: это папа Николай II. Грѣшникъ принимаетъ Данта за папу Бонифація VIII; но, разувѣренный въ ошибкѣ, повѣствуетъ о грѣхѣ своемъ и намекаетъ на другихъ болѣе важныхъ симонистовъ, которые со временемъ займутъ въ аду его мѣсто. Тогда Данте изливаетъ въ сильной рѣчи свое негодованіе на униженіе папскаго достоинства и алчность папъ, отъ чего грѣшникъ въ немощной злобѣ сильно потрясаетъ ногами. Виргилій, съ довольнымъ видомъ слушавшій эти слова, опять возноситъ Данта на крутой утесъ и но мосту приближается къ четвертому рву.
1. О Симонъ волхвъ, о родъ злосчастыхъ братій!
Господень даръ, съ единымъ лишь добромъ
Вступающій въ святый союзъ, какъ тати,
4. Вы осквернили златомъ и сребромъ!
Для васъ должна гремѣть труба отнынѣ,
Для васъ, на вѣкъ пожранныхъ третьимъ рвомъ!
7. Ужъ мы пришли къ ближайшей къ намъ пучинѣ,