Задолженность по отношению к Англии до сих пор служит предметом оживленного обсуждения и комбинирования. «Подведение счетов всегда кажется неприятным делом, особенно между друзьями» — писал Ллойд-Джордж, касаясь щекотливой темы межсоюзнических долгов. «Франция слишком занята собиранием долгов, причитающихся ей, чтобы думать о долгах, которые она должна будет уплатить сама. Если мы (т. е. Англия) не будем настаивать ныне на немедленном улажении всего дела, британский плательщик налогов получит в удел судьбу Иссахара, — судьбу бедного скота, несущего две ноши — свою собственную и ношу своих союзников»[19]. Насколько реальны расчеты на уплату этих долгов, показывает тот факт, что английское правительство еще в августе 1922 г. обратилось к своим должникам с известной нотой Бальфура, в которой соглашалось понизить сумму своих требований до пределов тех платежей, которые сама Англия платит Соед. Штатам. Эта точка зрения была подтверждена затем Бонарлоу, Керзоном, а в последнее время — Черчиллем, в начале нынешнего года, в его речи на заседании английского парламента. Эти условия поставлены в известную связь с германскими репарациями. В прежних нотах Англия соглашалась уменьшить в пределах своего американского долга требования к союзникам на всю сумму поступлений по репарационным платежам Германии. Другими словами: союзники должны были платить Англии разницу между ее долгом Соедин. Штатам и суммами, которые фактически поступят в ее распоряжение по репарационным платежам. Речь Черчилля устанавливает несколько иной порядок. Она требует от Франции определенную сумму ежегодных взносов, независимых от выполнения Германией репарационного плана. Кроме того, она требует ежегодного отчисления определенного процента от той суммы репараций, которые фактически будут поступать в пользу Франции от Германии. Само собой понятно, что такой же порядок, в случае принятия его Францией, будет распространен и на остальных должников Великобритании.

Как же сложились бы в этом случае конкретные результаты, баланс платежей? Английский «Economist» дает по этому вопросу такие примерные выкладки. Если предположить, что Германия выполнит платежи на ⅔ т. е. вместо ежегодных взносов в 108 млн. фунтов она сможет вносить только 78 млн., если далее установить для Франции обязательный ежегодный взнос в погашение ее долга Англии в размере 1 % со всей суммы долга плюс 15 % с суммы ее репарационных доходов, а для остальных стран соответственно ½ % и 10½ % если, наконец, предположить, что долги Франции, Италии и других стран Соедин. Штатам будут консолидированы по примеру английского долга, но по более низкому проценту — 2 для Франции и ⅝ для Италии, — то баланс взаимных расчетов кредиторов и должников выразится в таких цифрах:

Английский «Statist» называет этот шаг великобританского правительства «generous to the point of folly» — великодушием, которое граничит с безрассудством. На самом деле не великодушие, а трезвый расчет руководит здесь английской политикой. Установление фиксированного постоянного взноса, независимого от германских репараций, преследует простую цель — обеспечить себе хоть часть уплаты по займам, не обусловленную проблематическими поступлениями от Германии. Что касается приведенных выше расчетов, то достойно внимания следующее обстоятельство: из 72 млн. германских репараций Соед. Штаты должны, согласно этим расчетам, получить 54¼ мил. или 75 %! И это при самом благоприятном решении вопроса, т. е. если принять, что Германия действительно сможет уплатить возложенные на нее суммы и что, с другой стороны, Соед. Штаты действительно согласятся на такие льготные условия для своих кредиторов — понизить процентную ставку до 2 % для Франции и до ⅝ % для Италии. Предлагая такие условия, английская печать имеет здесь в виду некую заднюю мысль: если будут допущены такие льготы для Франции и Италии, то Англия будет вправе требовать послаблений также и для себя — ведь она консолидировала свой долг Соед. Штатам из 3½ %! А уменьшение платежей по великобританскому долгу внесет коренные изменения в приведенный выше баланс взаимных расчетов, создавая актив для Англии. «Великодушный» жест английского правительства имеет, во всяком случае, двусмысленное значение.

К этим соображениям надо еще добавить, что фактическая уплата вышеприведенных сумм Соед. Штатам предполагает не только выполнение репарационных обязательств Германией, но и разрешение проблемы перевода этих репараций за границу, проблемы, неразрешимость которой мы показали на предыдущих страницах. Но даже и в том случае, если эта проблема будет разрешена относительно Германии, она сохраняет целиком свое значение для Европы с точки зрения ее взаимоотношений с Соед. Штатами Америки. Ведь и европейские должники Америке могут выполнить свои ежегодные обязательства перед ней, исчисляемые в 54½ млн. фунтов или в 1100 млн. марок, если они будут иметь на своей стороне соответствующей величины актив в расчетном балансе с Соед. Штатами. Этот актив может образоваться опять-таки только за счет излишков товарною экспорта, так как прочие невидимые статьи экспорта из Европы в Америку — фрахты, вывоз капиталов и пр. потеряли теперь свое прежнее значение и даже обернулись обратной стороной к Европе: Соед. Штаты обзавелись своим собственным торговым флотом, капиталы они сами вывозят в Европу и т. д. Но и в отношении торгового баланса пассив оказывается на стороне Европы. Более детальный анализ экономических взаимоотношений Соед. Штатов и Европы мы дадим ниже. Здесь же ограничимся следующими немногими данными: до войны превышение вывоза Соед. Штатов в Европу над ввозом из Европы в Соед. Штаты составляло 24 % всей суммы торговли с Европой. В 1919 году, под влиянием войны, оно поднялось до 75 %, в 1922 г. — 36 %, а в 1923 г. упало до 29 %[20]. За период времени с 30 июня 1914 г. до 30 июня 1920 г. превышение американского экспорта в Европу составило сумму в 18.439.554.000 долларов[21]. Отсюда и «пошел есть» европейский долг Соед. Штатам.

За 1924 г. у нас еще нет точных данных, но по косвенным признакам можно установить ту же самую тенденцию активизации торгового баланса Соед. Штатов в отношении Европы.

Так, общая активность торгового баланса Соед. Штатов выросла в 1924 г. по сравнению с предыдущим годом на 680 млн. долларов или в 4 раза[22]. В то же время, в целом ряде европейских стран за 1924 г. увеличился пассив торгового баланса. Так, в Англии пассив увеличился с 202,5 млн. фунтов в 1923 г. до 340,6 млн. в 1924 г. по данным «Board of trade Journal», в Германии с 73 млн. до 2.199 млн. золотых марок (за период январь — ноябрь 1923 и 24 гг.), в Чехо-Словакии активность торгового баланса понизилась с 2.389 млн. крон до 1.160 млн., Венгрия увеличила пассив с 90,7 до 110,5 млн. крон и т. д. Из крупных стран увеличили активность торгового баланса только Франция и Италия, однако, в такой степени, которая не покрывает увеличения пассивов других европейских стран. Во всяком случае, как бы ни складывались конкретные цифры того или другого года, очевидно само собою, что торговый баланс Европы с Соед. Штатами не может в ближайшем будущем изменить свой пассивный характер, который установился еще в довоенные годы, а за последнее десятилетие значительно усилился. А раз так, то и расплата с Соед. Штатами при помощи товарного экспорта становится невозможной. Проблема трансферта в отношении межсоюзных долгов еще менее поддается решению, чем в отношении германских репараций.

Представители «победоносной» Европы усердно пропагандировали перед С. Штатами идею, что в их же интересах следует отказаться от взыскания долгов. «Как раз теперь Америка стоит перед угрозой того, что покупательные силы ее лучших клиентов снова сократятся и, наконец, совершенно иссякнут. В этом заключается для нее гораздо больше вреда, чем в аннулировании всех ее долговых претензий»[23]. Так писал Ф. Нитти, бывш. итальянский премьер, еще в 1922 г.

Это, однако, не смущает американских кредиторов. Наоборот, как раз после принятия плана Дауэса для Германии, в котором вопрос о трансферте платежей был оставлен без всякого ответа, Соед. Штаты стали с особой настойчивостью добиваться «уплаты по векселю» со стороны тех самых стран, которые ждут платежей от Германии. В этом отношении наибольший интерес представляют переговоры по поводу консолидации французского долга Соед. Штатам.

Ссылаясь на всевозможные хорошие вещи, как совместные жертвы, общая борьба за общие идеалы, переходя затем к недвусмысленным намекам на разорение Франции и обогащение Соед. Штатов в результате войны, французская пресса держит курс на увиливание от уплаты долгов. Более ответственные официальные круги Франции в своих неофициальных переговорах по поводу долгов предлагают следующую комбинацию: отсрочка платежей на десять лет, амортизационный период в 80 лет и ½% на консолидированную сумму долга. Само собой понятно, что это предложение имеет ту же самую цель, которая сквозит в ежедневных заявлениях французской прессы: свести долг Соед. Штатам к нулю или к величине, приближающейся к нулю. Характерен в этом отношении такой факт. Недавно французское министерство финансов опубликовало, так называемый, «Инвентарь финансов Франции» или баланс всех государственных пассивов и активов. В этот баланс включены только коммерческие внешние долги Франции в размере 5.149 млн. франков. Основная сумма внешних долгов Франции — 30.815 млн. франков, так называемых, «политических долгов» в баланс не включены под тем предлогом, что долги еще подлежат выяснению, редуцированию, урегулированию в общем масштабе, а также потому, что аналогичные «политические», т. е. военные кредиты, предоставленные Францией Польше, Румынии и др., также не включены в баланс.