Взял Кристоффер нож, разрезал мешок посредине, из него вся каша и вывалилась.
- Видишь? Я себе брюхо разрезал.. Сделай и ты так, а после ешь, сколько душа пожелает.
Затрясся тролль от страха. Где ж это видано, чтобы брюхо самому себе вспарывать?
А Кристоффер его подбадривает:
- Ну, смелей, хозяин! Ей-богу, нисколечко не больно!
А уж зато легко-то как сразу станет! - Протянул он троллю нож; и говорит: - Ты только попробуй, хозяин. Считаю до трех: раз, два, три!
И как только досчитал Кристоффер до трех, пырнул себя тролль ножом в брюхо и разрезал его сверху донизу. Взревел он так, что горы кругом задрожали, упал - и дух из него вон. А Кристоффер закричал:
- Эй, Кирстен! Ступай сюда поскорее! Жених-то твой околел! Теперь ты и помыться, и причесаться можешь.
Натаскали они воды и нагрели ее на очаге. А после засучил Кристоффер рукава и принялся отмывать Кирстен. Мыл он ее, тер и скреб три дня и три ночи. А потом завернул о Кирстен в десять одеял, чтоб не простыла с непривычки положил на постель отдыхать. Сперва Кирстен от холод дрожала, а потом мало-помалу отошла, согрелась. Встал она, надела свое красивое платье, что от отца с матерью привезла, и стала такой ладной да пригожей, что Кристоффер от нее глаз отвести не мог.
Собрали они все золото, серебро и драгоценные камень что тролль хранил, и вышли из горы. Сомкнулась гора за ними, и вход в нее тотчас закрылся, точно его и не бывало ни когда.