И сверхъ того убьемъ безъ милосердья
Всѣхъ взятыхъ въ плѣнъ. Пускай имъ скажутъ это.
(Д. IV, сц. 7).
Совершенно согласно съ духомъ пьесы и съ характеромъ, Генриха, что пьеса оканчивается не какими-нибудь громкими заявленіями геройства, но полушуточнымъ, хотя въ сущности серьезнымъ, сватовствомъ французской принцессы англійскимъ королемъ. Съ небольшой ироніей, на которую обратилъ вниманіе одинъ изъ критиковъ этого произведенія {Н. N. Hudson.}, сдѣланъ намекъ на тѣ событія, которыя должны слѣдовать послѣ славнаго царствованія Генриха. "Припомни мое слово восклицаетъ король -- что при помощи святого Діонисія и святого Георгія мы непремѣнно смастеримъ мальчишку полу-француза, полу-англичанина, который отправится со временемъ въ Константинополь и схватитъ турка за бороду". (Д. V, сц. 2). Этотъ мальчикъ, которому поручали идти въ Константинополь и сражаться съ турками, былъ безпомощный Генрихъ VI.
Историческія драмы являются какъ бы документами, наполненными фактами о Шекспирѣ Нѣкоторые изъ этихъ фактовъ теперь можно различить. Мы узнали кое-что объ убѣжденіяхъ Шекспира касательно того, какимъ образомъ достигнуть въ жизни лучшаго практическаго успѣха. Мы знаемъ, чѣмъ бы попытался быть самъ Шекспиръ, если бы въ его характерѣ не было элементовъ, сходныхъ болѣе съ Гамлетомъ, чѣмъ съ Генрихомъ. Мы можемъ вывести въ извѣстной степени заключеніе, какимъ образомъ Шекспиръ постарался бы руководить своею природой и въ какомъ отношеніи онъ пытался бы укрѣпить ее, когда онъ имѣлъ бы въ виду достиженіе практическаго господства надъ событіями и надъ предметами.
Глава V.
Отелло.-- Макбетъ.-- Лиръ.
Если бы Шекспиръ умеръ сорока лѣтъ, можно было бы сказать: "Міръ много потерялъ, но самый лучшій поятъ въ мірѣ едва ли могъ бы создать что-либо выше "Гамлета". Но послѣ Гамлета появился "Король Лиръ". "Гамлетъ" былъ, въ сущности, лишь точкою отправленія этого громаднаго и окончательнаго порыва мысли Шекспира,-- то произведеніе, въ которомъ Шекспиръ впервые надлежащимъ образомъ постарался охватить и понять жизнь. При посредствѣ "Гамлета".-- можетъ быть и при посредствѣ нѣкоторыхъ событій личной жизни поэта,-- событій, которыя испытывали его силу воли такъ же, какъ была испытана сила воли Гамлета,-- Шекспира настигла и коснулась тѣнь нѣкоторыхъ изъ самыхъ глубокихъ тайнъ человѣческаго существованія. Тѣмъ или другимъ способомъ установилась нѣкоторая связь между его душой и мрачными, грозными силами міра и ему нельзя уже было отклониться отъ тщательнаго изслѣдованія и испытанія пучинъ жизни. Шекспиръ въ это время совладалъ съ міромъ съ практической точки зрѣнія. Онъ пользовался благосостояніемъ и богатствомъ. Онъ окончилъ свои трагедіи изъ исторіи Англіи, которыя занимаются практическими пріемами господства надъ міромъ. Но вслѣдствіе того именно, что онъ уладилъ матерьяльныя трудности, его уму открылись болѣе глубокія, духовныя жизненныя задачи. Окончивъ "Генриха V", на краткій періодъ времени онъ отдается воображеніемъ и сердцемъ самому ясному и причудливому веселью. Около 1600 года группируются самыя веселыя комедіи, какія только когда-либо писалъ Шекспиръ. Немного позже, послѣ окончанія Гамлета, все измѣнилось. Отъ 1604 до 1 610 передъ умственнымъ взоромъ Шекспира проходитъ цѣлый рядъ трагическихъ личностей, подобно королямъ, проходившимъ передъ Макбетомъ, пока, наконецъ, не возникаетъ передъ нимъ отчаянный образъ Тимона; тогда, какъ бы не будучи въ состояніи ни вынести, ни создать болѣе жалкое паденіе человѣка, онъ переходитъ, для отдыха, къ пастушеской любви принца Флоризеля и Пердиты; и, какъ только настроеніе духа его укрѣпилось снова онъ выразилъ это послѣднее серьезно - ясное настроеніе своего духа въ "Бурѣ". Этимъ онъ и закончилъ.
Въ продолженіе этихъ лѣтъ творческая производительность Шекспира достигла высшаго предѣла и поддерживалась на этомъ уровнѣ, не уменьшаясь. Въ этой энергической дѣятельности не было ни лихорадочнаго возбужденія, ни перерыва. Въ иные изъ первыхъ годовъ его авторства (если признать вѣрною общепринятую хронологію) онъ писалъ по двѣ и по три пьесы въ продолженіе двѣнадцати мѣсяцевъ, при чемъ та или другая была впослѣдствіи признана авторомъ за слишкомъ поспѣшный трудъ, хотя все-таки настолько состоятельный и цѣнный, чтобы заслужить передѣлку. Возможно, что въ продолженіе короткаго промежутка времени, Шекспиръ совсѣмъ переставалъ писать для сцены. Но теперь слѣдуютъ одна за другою великія трагедіи, годъ за годомъ непрерывнымъ рядомъ. Казалось бы, создавъ Отелло, поэту слѣдовало бы искать успокоенія, пассивно воспринять какой-либо прекрасный образъ, возстановить свои силы. Но за "Отелло" слѣдуетъ "Король Лиръ", за "Лиромъ" -- "Макбетъ", за "Макбетомъ" -- "Антоній и Клеопатра", за "Антоніемъ и Клеопатрой" -- "Коріоланъ". Очевидно, что поэтъ дошелъ до полнаго возбужденія къ дѣятельности. Пріобрѣтенная скорость движенія влекла его впередъ и переносила его безъ всякаго усилія отъ одного сюжета къ другому. Онъ не могъ отложить въ сторону свой изумительный трудъ и не былъ въ состояніи оставить какую-либо долю его не вполнѣ отдѣланною. Въ эти годы крайняя воспріимчивость воображенія соединяется въ его работѣ съ полнымъ самообладаніемъ. Наконецъ его существо участвуетъ въ его величественномъ усиліи всѣми своими элементами. Въ началѣ карьеры большей части художниковъ нѣкоторая доля ихъ природы остается внѣ ихъ художественной дѣятельности и можетъ найти иное приложеніе. Одною стороною жизни они принадлежатъ поэзіи, другою -- прозѣ. Но постепенно, по мѣрѣ того, какъ ихъ талантъ зрѣетъ, одна изъ ихъ способностей за другою входитъ въ плодотворную связь съ художественнымъ инстинктомъ, пока, наконецъ, вся природа художника достигаетъ полнаго единства, и его произведеніе становится выраженіемъ цѣльной личности. Этотъ періодъ наступилъ теперь для Шекспира. Въ великихъ трагедіяхъ страсть и разсудокъ, элементъ юмористическій и элементъ патетическій, строгость) и нѣжность, знаніе и догадка -- все работаетъ вмѣстѣ съ воображеніемъ.
Трагедія, какъ ее понимаетъ Шекспиръ, занимается паденіемъ или возстановленіемъ души и жизни человѣка. Другими словами, предметъ трагедіи -- борьба добра и зла въ мірѣ. Эта задача обращается къ вещамъ въ самой ихъ основѣ. Сравнивая съ нею комедіи Шекспира найдемъ, что онѣ разыгрывались лишь на поверхности жизни. Историческія пьесы, хотя очень серьезныя, не касались однако болѣе глубокихъ тайнъ существованія. Генрихъ V, идеальная личность историческихъ пьесъ, схватываетъ міръ, какъ онъ есть, вполнѣ реально и твердо; онъ по своему религіозенъ, по своему любитъ страстно; но все это положительно, практично, разграничено. Ни религія, ни любовь никогда не помѣшаютъ Генриху весело совладать съ людьми и съ событіями. Его солдатское благочестіе, его полная беззаботная вѣра въ Бога достаточны, чтобы рѣшить всѣ вопросы, относящіеся къ мрачной, далекой области религіи, лежащей внѣ всего познаваемаго и доступнаго практикѣ жизни. Проникнутый благочестивымъ оптимизмомъ, Генрихъ понимаетъ, что "во всякомъ злѣ мы скрытое добро найдемъ", {А. Л. Соколовскій переводитъ это мѣсто такъ: