11. Введеніе злыхъ и сварливыхъ женщинъ.
12. Монологи, обращенные скорѣе къ публикѣ (для объясненія хода пьесы или мотивовъ дѣйствующихъ лицъ), чѣмъ къ самому лицу, произносящему монологъ.
13. Симметричная группировка дѣйствующихъ лицъ.
Каждая изъ приведенныхъ здѣсь характеристическихъ чертъ раннихъ произведеній Шекспира можетъ быть уяснена многочисленными примѣрами. Чтобы пояснить послѣднюю изъ нихъ, мы можемъ разсмотрѣть группировку дѣйствующихъ лицъ въ "Двухъ Веронскихъ дворянахъ".-- Непостоянный Протей противополагается вѣрному Валентину {Гэльсъ говоритъ: "Даже имя Протей указываетъ на раннее произведеніе зрѣлый Шекспиръ не любитъ именъ съ какимъ-нибудь значеніемъ". Но Гэльсъ забылъ при этомъ Пердиту, Марину, Миранду.}, умная и блестящая Сильвія -- пылкой и нѣжной Юліи, юмористъ Лаунсъ -- остроумному Спиду. Точно также въ "Безплодныхъ усиліяхъ любви" король и его три товарища по занятіямъ соотвѣтствуютъ принцессѣ и ея тремъ приближеннымъ дамамъ. Это распредѣленіе слишкомъ геометрично, группы суть очевидно продуктъ искусства, а не органическаго развитія и жизни. Это указываетъ на нѣкоторую неувѣренность поэта,-- онъ боится дать себѣ слишкомъ много свободы. Онъ не считаетъ еще свое твореніе прочнымъ, если ему не служитъ поддержкою нѣкоторая механическая система. Онъ стремится дойти до единства впечатлѣнія расположеніемъ частей, а не вдохновеніемъ общей имъ всѣмъ жизни. Онъ находитъ, что ему удобнѣе выдвинуть свои силы въ бой поочередно одну за другою, когда онъ подсчиталъ ихъ и расположилъ въ опредѣленномъ порядкѣ. Въ первой сценѣ его первой трагедіи онъ сначала выводитъ на сцену двухъ слугъ Капулетти, затѣмъ двухъ слугъ Монтекки, потомъ со стороны Монтекки -- Венволіо и со стороны Капулетти -- Тибальто, потомъ съ каждой стороны -- гражданъ, затѣмъ стараго Капулетти и его жену, затѣмъ Монтекки и его жену, наконецъ, какъ звено, соединяющее всѣхъ,-- Герцога. Въ произведеніяхъ, относящихся къ періоду, когда Шекспиръ достигъ полной своей силы, онъ не нуждается въ этихъ искусственныхъ пріемахъ. Въ этихъ позднѣйшихъ произведеніяхъ единство присутствуетъ вслѣдствіе присутствія жизненной силы, оживляющей цѣлое. Единство тутъ заключается въ жизненности, а не въ одной постройкѣ пьесы, и потому поэтъ не опасается, чтобы второстепенные центры развитія драмы вышли внезапно изъ подчиненія цѣлому. Увѣренный въ томъ, что организмъ драмы живетъ, поэтъ предоставляетъ ему развиваться по его собственнымъ законамъ, около одного центра (какъ въ "Макбетѣ"), или около нѣсколькихъ центровъ (какъ въ "Королѣ Лирѣ"). Въ раннихъ пьесахъ постройка пьесы опредѣляетъ функціи ея элементовъ, въ послѣднихъ жизнь предшествуетъ организаціи {Геблеръ (Hebler), въ своихъ остроумныхъ и интересныхъ, краткихъ разборахъ четырнадцати комедій Шекспира, старается доказать существованіе любопытнаго симметричнаго расположенія въ постройкѣ и въ развитіи дѣйствія нѣсколькихъ комедій, какъ раннихъ, такъ и позднѣйшихъ. Я приведу еще нѣсколько примѣровъ, сокращая Геблера. Въ "Двухъ Веронскихъ дворянахъ" вѣрный другъ и любовникъ противополагается невѣрному. Въ "Виндзорскихъ проказницахъ" старый грѣховодникъ обманутъ и осмѣянъ; а проказы молодой пары любовниковъ успѣшны. Въ "Мѣра за мѣру" Анджело осуждаетъ Клавдію на смерть за союзъ съ женщиной безъ религіознаго обряда и затѣмъ, путемъ хитрости, оказывается самъ виновнымъ въ томъ же самомъ. Въ "Комедіи ошибокъ" близнецы Дроміо и ихъ исторія служатъ повтореніемъ близнецовъ Антифоловъ и ихъ исторіи. Въ "Много шуму изъ ничего" двухъ любовниковъ (Беатриче и Бенедикта) соединяютъ честнымъ обманомъ и другихъ двухъ любовниковъ (Клавдіо и Геро) разлучаютъ преступнымъ обманомъ. Въ "Снѣ въ Иванову ночь" имѣемъ, съ одной стороны, любовь Тезея и Ипполиты съ ея благополучнымъ теченіемъ, съ другой -- полную треволненій любовь простыхъ смертныхъ, Оберона и Титаніи, и (какъ комическій контрастъ) Пирама и Ѳисби. Въ "Конецъ дѣлу вѣнецъ" выведенъ молодой человѣкъ, сбитый съ пути ложнымъ другомъ, къ которому онъ привязанъ и съ которымъ подъ конецъ разстается; его возвращаетъ на путь долга вѣрная жена, которую онъ бросаетъ, и съ которой подъ конецъ соединяется (другъ, прибавлю, есть представитель словъ безъ дѣла -- Пароль. Жена -- представительница дѣла безъ словъ). См. цитированный Геблеромъ интересный отрывокъ Фишера (Fischer), относящійся къ двойственности дѣйствія въ комедіяхъ Шекспира, Aufsдtze ьber Shakspeare, стр. 198, 199.}.
Развитіе свободы художественнаго творчества Шекспира въ сущности отожествляется съ его переходомъ подъ вліяніе высшаго закона. Это положеніе, которое можно примѣнить? къ постройкѣ драмъ Шекспира, примѣняется также и къ измѣненію характера его стихосложенія. Въ дѣйствительности, и такое, повидимому, механическое дѣло, какъ способъ окончанія стиха, совершается не чисто механически, но имѣетъ по существу внутреннее значеніе. Когда мы впервые рѣшаемся внести въ нашу жизнь элементъ выше обыденнаго, мы поступаемъ правильно, подчиняя себя систематическимъ законамъ и правиламъ; тщательно соблюдая ихъ, мы обезпечимъ въ нѣкоторой степени тотъ идеальный элементъ, въ которомъ нуждается наша жизнь. Но наступитъ надлежащее время, когда мы бросаемъ эти руководства, эти школьные кодексы нравственности, эти маленькія правила и ограниченія. Наше существо подчиняется тогда авторитету болѣе глубокаго нравственнаго строя, который поглощаетъ строй болѣе ограниченный; наша жизнь тогда движется по ритму высшей гармоніи, движется свободно и въ то же время увѣренно, какъ природа. Точно также и мысль стремится сначала обезпечить свой идеальный элементъ системою стѣсняющихъ правилъ. Въ этомъ заключается объясненіе первой манеры у всѣхъ великихъ стихотворцевъ, у всѣхъ великихъ живописцевъ и композиторовъ, сравнительно съ ихъ позднѣйшею манерою. Слогъ ихъ становится смѣлымъ и свободнымъ, потому что ими овладѣли великіе факты жизни, и потому что они, наконецъ, вполнѣ подчинились высшему закону. Они и ихъ произведенія становятся такъ же свободны, какъ вѣтеръ или растущая трава, или волны, или полетъ облаковъ, или движеніе звѣздъ. Они такъ же свободны; это значитъ, что они подчинены вполнѣ, но подчиненіе благородно и радостно.
"Безплодныя усилія любви" (если мы не отведемъ это мѣсто "Двумъ Веронскимъ дворянамъ") есть первое независимое, вполнѣ оригинальное произведеніе Шекспира. Чарльзъ Найтъ (M-r Charles Knight) назвалъ его "Комедіей аффектацій" ("Comedy of Affectations"), и это названіе удачно объясняетъ одну цѣль этой комедіи. Это -- сатирическая шутка, заключающая въ себѣ критику Шекспира на современные ему моды и недостатки рѣчи, обычаевъ и литературы. Это произведеніе устарѣло, можетъ быть, болѣе другихъ. Съ яснымъ настроеніемъ и съ живостью молодости, увѣренный въ побѣдѣ своего дѣла, Шекспиръ направляетъ легкіе выстрѣлы своего остроумія противъ фантазирующей педантической эрудиціи, преувеличенной гиперболы любви и холоднаго усердія въ поэзіи. Онъ молодъ, остроуменъ и совершенно лишенъ почтительности къ нелѣпости, будь она нелѣпость тщательно выработанной аффектаціи, или нелѣпость безсознательнаго серьезнаго безсмыслія.
Но, всматриваясь внимательнѣе и выше, мы замѣтимъ въ пьесѣ еще нѣкоторую серьезную цѣль. Это -- протестъ противъ юношескихъ стремленій устроить жизнь скорѣе сообразно своимъ идеямъ, чѣмъ согласно съ дѣйствительностью; протестъ противъ идеалистическаго устраненія фактовъ. Главный интересъ произведенія заключается въ томъ, что въ немъ Шекспиръ высказываетъ свое убѣжденіе касательно истинныхъ принциповъ самообразованія. Король Наваррскій и его молодые вельможи рѣшили на опредѣленный періодъ времени подчинить самихъ себя и свой образъ жизни нѣкоторымъ правиламъ. Они приняли намѣреніе выгородить небольшой избранный паркъ, гдѣ будутъ царствовать идеи, а не слѣпыя и суровыя силы природы. Они мечтаютъ перестроить человѣческій характеръ и человѣческую жизнь такъ, чтобы согласить ихъ со своими идеальными планами саморазвитія. Дворъ долженъ обратиться въ маленькую академію; въ продолженіе трехъ лѣтъ никто изъ нихъ не долженъ смотрѣть ни на одну женщину; пища и сонъ подчинены точнымъ правиламъ. Какой же вышелъ результатъ? Человѣческая натура отказывается подчиняться такому произволу въ выборѣ и въ устраненіи предметовъ. Молодые идеалисты предполагали образовать маленькую группу избранныхъ и утонченныхъ аскетовъ знанія и культуры; скоро обнаружилось, что они -- люди. Шекспиръ въ этомъ произведеніи становится открыто на сторону факта, какъ онъ есть. Мы, говоритъ онъ, обладаемъ такими-то склонностями и страстями. Составляя планы для саморазвитія, прежде всего надо признать этотъ фактъ. Въ противномъ случаѣ мы очень быстро выкажемъ себя записными дураками, заслуживающими насмѣшки женщинъ, у которыхъ намъ слѣдовало поучиться прямотѣ, практичности и здравому смыслу.
Однако, Принцесса, Розалина и Марія не имѣютъ еще на своей сторонѣ полнаго преимущества. Хорошо быть практичнымъ; но быть практичнымъ и въ то же время воспріимчивымъ къ идеямъ еще лучше. Олицетвореніемъ мысли Шекспира является Биронъ, который принимаетъ участіе въ идеалистическомъ проектѣ своихъ друзей съ увѣренностью, что со временемъ вся эта мечтательная постройка упадетъ имъ самимъ на голову и сдѣлаетъ ихъ смѣшными, и Биронъ по своей натурѣ выше, чѣмъ Принцесса и Розалина. Его здравый смыслъ -- здравый смыслъ мыслителя и человѣка дѣла. Когда надъ нимъ больше всего смѣются и издѣваются, мы должны сознаться, что онъ все-таки побѣдитель и господинъ; въ этомъ со временемъ сознается и Розалина.
Среди веселья и дурачества внезапно и печально врывается горькій фактъ. Отецъ Принцессы умеръ. На свѣтѣ не все -- веселье.-- "Съ этой стороны Hiems -- зима, съ той -- Ver -- весна". Любовники должны разстаться. "Петръ не женится на Марьѣ", и, чтобы глубже запечатлѣть урокъ, необходимый для всякаго сердца, король и его два товарища удалены на двѣнадцать мѣсяцевъ, чтобы изучить разницу между вымысломъ и дѣйствительностью; Биронъ же, знакомый съ земнымъ весельемъ, долженъ ознакомиться съ инымъ горемъ, долженъ "ухаживать за нѣмыми страдальцами", стараться, "чтобы могли несчастные страдальцы улыбаться".
Шекспиръ сказалъ бы: усвоимъ реальныя данныя человѣческой природы и человѣческой жизни и положимъ въ основаніе нашихъ плановъ личнаго и общественнаго прогресса эти реальныя данныя, а не туманъ и не воздухъ. Шекспиръ не относится враждебно къ образованію; но онъ знаетъ, что полное воспитаніе должно охватывать и развитіе чувствъ и аффектовъ путемъ жизненнаго опыта. Много времени спустя, Шекспиръ создалъ Пердиту, пастушку-принцессу, соединяющую въ себѣ грацію и утонченность вполнѣ правильнаго воспитанія со всей невинностью и врожденной непринужденностью сельской дѣвушки. Пердита отказывается принять въ свой цвѣтникъ мохровые цвѣты, произведенные искусственнымъ образомъ, левкои и гвоздики, "цвѣты, которые иные называютъ побочными природы". Но въ уста Поликсена Шекспиръ влагаетъ неопровержимую защиту культуры, такъ что Пердита можетъ остаться вѣрна своему рѣшенію только на основаніи тонкаго, инстинктивнаго стремленія къ безъискусственности. чуждаго доводовъ разсудка, или на основаніи граціознаго каприза, который не хочетъ слушать доказательствъ: