Природа не даетъ малѣйшей доли
Своихъ даровъ, чтобъ съ должника потомъ
Не взять назадъ, подобно экономной
Богинѣ, должныхъ ей процентовъ.
("Мѣра за мѣру" Д. I, сц. I).
Въ пьесѣ "Конецъ дѣлу вѣнецъ" Шекспиръ обработалъ сюжетъ, въ высшей степени трудный, если смотрѣть на него съ нравственной точки зрѣнія,-- и обработалъ его съ полнымъ сознаніемъ его трудности {Пьесу "Конецъ дѣлу вѣнецъ" относятъ къ весьма различнымъ эпохамъ. Флэй полагаетъ, что она написана въ два разные періода, что въ ней находятся части, принадлежащія болѣе раннему и болѣе позднему времени, и старается отдѣлить эти части одну отъ другой. Эпоху окончанія произведенія онъ относитъ къ 1602 г. Ф. Фризенъ также придерживается мнѣнія, что это одно изъ самыхъ раннихъ произведеній Шекспира, впослѣдствіи передѣланное. См. Shakespeare Jahrbuchт. И, стр. 48--54. Тоже говоритъ Гервинусъ (Ф. Фризенъ замѣчаетъ сходство слога этой пьесы съ рѣчами герцога въ "Мѣрѣ за мѣру"; а проф. Эльпе указываетъ на параллели въ Гамлетѣ" (Shakespeare Jahrbuch т. VII, стр. 235--36). Деліусъ, мнѣніе котораго объ этомъ предметѣ должно имѣть вѣсъ, говоритъ, что слогъ и стихосложеніе во всемъ произведеніи совершенно отличаются по своимъ характеристическимъ особенностямъ отъ слога и стихосложенія раннихъ произведеній Шекспира. Профессоръ Герцбергъ указываетъ на 1603 г. и рѣшительно отрицаетъ присутствіе замѣтнаго различія въ пьесѣ слога, относящагося къ болѣе раннему и къ болѣе позднему времени: "Должно сознаться, что метрическія и стилистическія особенности пьесы распространяются равномѣрно на все произведеніе и даютъ ему видъ работы, совершенной разомъ. Поэтому, если допустимъ, что эти характеристическіе слѣды позднѣйшаго періода произошли изъ вторичной обработки текста, мы должны допустить въ то же время, что поэтъ намѣренно съ начала до кота пьесы внесъ болѣе темноты въ выраженія первоначально ясныя, усложнилъ построеніе рѣчи, первоначально простое, и придалъ неправильность и неровность стиху, первоначально правильному и гладкому. Этого не допуститъ никто. Герцбергъ отвергаетъ мнѣніе, что "Конецъ дѣлу вѣнецъ" есть то самое произведеніе, которое (въ первоначальной формѣ) упоминаетъ Миресъ подъ именемъ "Вознагражденныя усилія любви". Герцбергъ утверждаетъ, что "Вознагражденныя усилія любви" было "Укрощеніе Строптивой." Креиссигъ связываетъ "Конецъ дѣлу вѣнецъ" -- побѣду жены надъ мужемъ -- съ "Укрощеніемъ. Строптивой" -- побѣдою мужа надъ женою.}. Повидимому, достаточно трудно сдѣлать привлекательною или достойною удивленія женщину, которая гоняется за своимъ мужемъ и пріобрѣтаетъ его противъ его воли; которая потомъ путемъ обмана, хотя бы исходящаго изъ нравственныхъ побужденій, разстраиваетъ его намѣреніе удалить ее отъ себя и становится матерью его ребенка. Однако, Кольриджъ называетъ Елену "самой привлекательной изъ Шекспировскихъ личностей". Быть можетъ, Кольриджъ призналъ, что Елена обладаетъ тѣмъ единственнымъ качествомъ, которое, если бы оно было направлено на него женщиною, имъ любимою и уважаемою, внесло бы энергію и опредѣленность въ его жизнь, нѣсколько вялую и безпорядочную. Изъ-за одного этого качества Шекспиръ заинтересовался сюжетомъ, и оно ему казалось такимъ привлекательнымъ, что онъ не могъ удержаться, чтобы не придать красоту и благородство всему характеру Елены. Это качество -- энергія, порывъ, рѣшительность Елены, ея быстрый и безошибочный выборъ надлежащаго и цѣлесообразнаго дѣйствія. Она не высказывается; лишь въ рѣдкихъ случаяхъ она даетъ свободу своимъ чувствамъ; вся сила ея характера концентрируется на ея поступкахъ. Поэтому мы узнаемъ ее на столько же косвенно, путемъ ея вліянія на другихъ дѣйствующихъ лицъ драмы, какъ и путемъ самовысказыванія или прямого обнаруженія ея характера.
Эпиграфомъ произведенія могли бы служить слова, произнесенныя въ благочестивомъ удивленіи шутомъ, когда его госпожа приказываетъ ему уйти: "Чтобы мужчина исполнялъ волю женщины и чтобы изъ этого не вышло никакого вреда!" {П. И. Вейнбергъ перевелъ это мѣсто такъ: "Желалъ бы я видѣть, какъ мужчина можетъ исполнить приказаніе женщины безъ того, чтобы изъ этого не вышло что нибудь скверное". (Д. 1, сц. 8). При данныхъ условіяхъ сцены, этотъ переводъ можетъ быть признанъ достаточно вѣрнымъ, но для того значенія, которое придаетъ этимъ словамъ Дауденъ, пришлось передать эти слова болѣе буквально. Прим. перев. } Елена играетъ въ пьесѣ роль провидѣнія и изъ этого не только никому не оказывается вреда, а, напротивъ, приходитъ исцѣленіе -- исцѣленіе физическое французскому королю, исцѣленіе нравственное любимаго ею человѣка {"Она счастливо излѣчиваетъ не только короля, но и Бертрама". Professor Karl Elze. Shakespeare Jahrbuch, т. V, стр. 222.}, потому что при началѣ пьесы Бертрамъ, хотя и одаренъ красотою, храбростью и преимуществами (какъ и неудобствами) высокаго положенія, но по характеру, по чувству и по волѣ, еще не развитой, грубый мальчикъ. Елена любитъ его и, благодаря этой любви, ставитъ его выше себя, бѣдной дочери врача, внѣ своей сферы:
Ахъ, точно то же было бы,
Когда бы я влюбилася въ звѣзду,
Блестящую на небѣ, и мечтала