Кругом собирается публика. И вдруг раздается вопрос:
-- А сколько у вас сил? Прочно ли вы заняли город?
И в вопросе этом чувствуется страх. Я иду дальше по Почтовой улице, нахожу тот дом и ту квартиру, где живет Г. Дверь заперта; я напрасно стучу -- никто не открывает. Сверху с лестницы сбегает чья-то прислуга.
-- К кому вы стучите? Там никто не живет... -- говорит она.
-- Как никто? А где же женщина, у которой жили на квартире два молодых человека?
-- Ее теперь нет... а впрочем, если хотите узнать ее адрес -- этажом выше живет ее брат.
Я почти вбегаю к нему на квартиру и объясняю, в чем дело. Тот говорит, что она переехала куда-то на Сенную; адрес ее он сейчас скажет. Один из ее квартирантов З. уехал на Кубань, когда совершилась эвакуация Ростова; Г. в Ростове, и адрес его знает его бывшая хозяйка.
-- Она переехала всего два дня тому назад... Ведь в их квартиру попала бомба. Г. сидел в своей комнате с невестой. В соседнюю комнату упал снаряд, разворотил мебель, разбил балкон.
По времени попадания это мог быть только пятидюймовый снаряд. И очень возможно, что именно я пустил его к Г. своею рукою. А ведь я так часто думал об этом... Я уже сидел у них за столом, пил чай и закусывал холодным заливным. Мальчик лет десяти, сын хозяйки, смотрел восторженными глазами на мою винтовку. Глаза его горели. Он нежно трогал ее рукой и повторял:
-- Я буду военным. Я буду военным.