Всех собак в недоумение
Образ дивный приводил,
Но органами правительства
Быв без вида обретен,
Тотчас он на место жительства
По этапу водворен.
Рисунок Соллогуба достоинствами своими не уступал стихотворению, его вдохновившему, а это произведение юмористической музы Вл. С. нельзя не признать классическим по отделу подобных творений. Оно было написано Соловьевым, кажется, по поводу бывшего с ним эпизода, закончившегося тем, что его было арестовали в Петербурге, -- поехав туда, он забыл захватить паспорт, и его выручил из беды близкий ему князь А. Д. Оболенский [Оболенский А. Д., князь (1855--?) -- судебный деятель, в 80-е гг. XIX в. служил в Министерстве юстиции, с 1897 г. -- товарищ министра внутренних дел.], занимавший в то время видный пост в Петербурге.
И С. Н. Трубецкой и Ф. Л. Соллогуб отличались рассеянностью и малою заботою лично о себе и мелких удобствах жизни, а Соллогуб до кончины не знал, как велики его материальные средства, и не придавал никакого значения деньгам. Но эти черты нашли свое полное развитие именно в личности Вл. С. Он нередко совершенно забывал о том, что нормальные люди каждодневно и регулярно обедают, а в большинстве еще и завтракают или ужинают, и питался чем и как придется, пропуская в этом отношении даже сутки и больше. Соловьев поступал так вовсе не по соображениям аскетизма -- аскетом он не был и с точки зрения принципа не считал нужным избегать вкусной кухни и тонких напитков, но потребности в баловстве подобного рода он не ощущал и отсутствие удобств жизни его не беспокоило. К деньгам он относился тоже очень своеобразно: средства Соловьева были весьма ограниченные, он жил почти исключительно литературным заработком. Но, когда он получал гонорар, то есть становился временным обладателем некоторой денежной суммы, он тратил деньги, как будто капиталу его не было пределов и он -- прирожденный богач. Совсем не любовь к роскоши или желание произвести впечатление тратами руководили тут Вл. С., а скорее чувство ничтожества денег, пренебрежение к власти их и самая простая мысль -- раз есть деньги, надо их тратить, ибо таково их назначение. Просившему у Соловьева денег взаймы или прямо в виде дара и помощи -- если Вл. С. был в этот момент "богачом" -- не бывало отказа, и, конечно, при таких условиях материальная обеспеченность Вл. С. длилась недолго.
Не подлежит сомнению, что образ жизни Соловьева -- он прожил жизнь холостяком, -- напоминавший существование пророка, описанного в приведенном мною стихотворении (одежда из рогожи, питание -- яичная скорлупа и ночлег -- болото), содействовал зарождению и развитию в нем болезней, сведших его преждевременно в могилу. Он не обращал никакого внимания на случавшееся с ним нездоровье, сам никогда к врачебной помощи не обращался, а к тому же жил, не считаясь с нормальными, здоровыми условиями жизни. Едва ли когда-либо он провел целую ночь во сне; обычно он работал -- а читал и писал Вл. С. невероятно много -- ночью, уснув немного лишь с вечера. Слабый на вид организм его как будто не знал утомления, физическая сторона его побеждалась в полной мере духовной, и Вл. С. действительно не замечал усталости и не обращал на нее внимания, как и на другие физические явления и ощущения, с которыми на самом деле ему, при малейшей заботе о себе, было бы необходимо считаться.
Вл. С. -- несомненно, первый по значению в науке русский мыслитель, хотя сущность его заключалась именно в философии и религиозной вере, -- был в жизни, в промежутках между работой, человеком общительным, оживленным, любившим общество и охотно проводившим время в кругу друзей за веселой беседой, в которую он вносил свойственный ему юмор и фантазию. Он охотно бывал в дамском обществе, вел с друзьями обоего пола большую, оживленную переписку, в высшей степени интересную и остроумную, наполняя письма небольшими стихотворными экспромтами; его ценили поэтому не только в "академической" среде между профессорами и учеными, но в разнообразных слоях общества, поэтому у Вл. С. было много друзей, особенно же знакомых, и в Петербурге, и в Москве, но, хотя он чаще жил в Петербурге, симпатизировал он больше московской жизни и часто бывал в Москве. Особенно близкими ему людьми были москвичи -- профессора Л. М. Лопатин, С. Н. Трубецкой, В. С. Преображенский и Грот. У Вл. С. легко было вызвать смех, а смеялся он очень громко и долго, почти истерично, о чем даже предупреждал, бывая где-нибудь в семейном доме в первый раз.