Слѣдующій предметъ, который попался ему, былъ оселъ, спокойно пасшійся въ оврагѣ, и мальчикъ думалъ, что не слѣдуетъ упускать случая помучать немного животное. Нарвавъ пучокъ репейника, онъ привязалъ его къ хвосту осла и потомъ сталъ травить на него собаку. Оселъ отъ испуга не зналъ что дѣлать. Тигру же эта штука не пошла въ прокъ, потому что когда онъ бѣжалъ за осломъ, тотъ такъ ударилъ его задней ногой, что собака осталась на мѣстѣ мертвою. Такъ какъ злой мальчикъ не любилъ и собаку свою, то оставилъ ее тутъ и пошелъ дальше. Ему встрѣтился слѣпой, который шелъ по дорогѣ съ палкою; онъ закричалъ ему: "Здравствуйте, любезный другъ, скажите мнѣ пожалуйста, не встрѣтили ли вы дѣвочку въ зеленомъ платьѣ и соломенной шляпѣ съ корзиной яицъ на головѣ." -- "Здравствуйте," отвѣчалъ слѣпой: "я слѣпъ и ничего не вижу, уже двадцать лѣтъ меня всѣ называютъ старымъ слѣпымъ Ричардомъ." -- Хотя этотъ старикъ по слѣпотѣ своей достоинъ былъ состраданія, но мальчикъ все-таки рѣшился подшутить надъ нимъ и сказалъ ему: "мнѣ сердечно жаль васъ, старый Ричардъ, я именно теперь обѣдаю, и если бы вы хотѣли сѣсть со мной, то я охотно раздѣлилъ бы съ вами хлѣбъ." -- "Очень, очень благодаренъ вамъ, такъ дайте мнѣ руку, и я охотно присяду къ вамъ." Мальчикъ подалъ ему руку, сдѣлалъ видъ, что хочетъ осторожно вести его, и устроилъ такъ, что посадилъ старика прямо на кучу навозу, а потомъ, взявъ въ руку навоза, хотѣлъ дать ему вмѣсто хлѣба. Но слѣпой тотчасъ замѣтилъ злой поступокъ мальчика, схватилъ его за руку и такъ прибилъ его палкой, что мальчикъ сталъ кричать и просить пощады. Слѣпой, наконецъ, выпустилъ его и сказалъ ему: "Развѣ тебѣ не стыдно обижать тѣхъ, которые никогда не сдѣлали тебѣ никакого зла, которые и безъ того уже довольно несчастны. Берегись, другой разъ ты еще дороже поплатишься, если не исправишься."

Убѣжавъ отъ слѣпаго, мальчикъ пришелъ къ забору и только-что хотѣлъ перелѣзть чрезъ него, какъ схваченъ былъ за ногу большою собакою, и на крикъ его прибѣжалъ крестьянинъ, отозвалъ собаку и схвативъ мальчика за воротъ, сказалъ: "Ага, попался наконецъ; ты думалъ, что каждый день безнаказанно можешь красть у меня яблоки; но на этотъ разъ ты ошибся и будешь наказанъ, какъ слѣдуетъ." Тогда онъ сталъ сѣчь его кнутомъ, который держалъ въ рукѣ, не смотря на мольбы и стоны виновнаго. Когда же окончилъ, то спросилъ его, кто онъ такой и гдѣ живетъ? и, услыхавъ имя его, воскликнулъ: "Какъ, такъ это ты же такъ напугалъ моихъ овецъ, что нѣсколько штукъ ихъ пропали, и ты надѣешься, что уйдешь отсюда невредимо?" Сказавъ это, онъ опять началъ сѣчь его, пока самъ не усталъ, и наконецъ вытолкалъ его изъ сада съ надлежащимъ наставленіемъ.

Мальчикъ удалился весь въ слезахъ и, начиная уже понимать, что никому злые поступки не проходятъ безнаказанно, рѣшился впредь вести себя лучше. Но на пути своемъ къ дому онъ наткнулся на толпу мальчиковъ, которыхъ передъ тѣмъ столкнулъ въ яму, и они, радуясь, что видятъ его безъ собаки, напали на него и стали мучить; одинъ щипалъ, другой толкалъ, третій билъ жгутомъ по ногамъ, остальные бросали въ лице грязью. Напрасно старался онъ бѣжать, они бѣжали по пятамъ его, и окружали его со всѣхъ сторонъ. Въ бѣгствѣ своемъ онъ наткнулся на осла, котораго такъ мучилъ утромъ, и въ надеждѣ на спасеніе, вскочилъ на спину его. Мальчики стали кричать еще громче, и оселъ, испуганный шумомъ, поскакалъ въ галопъ, такъ что злой мальчикъ скоро спасся отъ своихъ враговъ. Но онъ никакъ не могъ остановить осла и ежеминутно боялся, что тотъ его сброситъ. Наконецъ, у воротъ одного дома оселъ внезапно остановился и такъ забрыкалъ ногами, что мальчикъ упалъ на землю и вывихнулъ себѣ ногу. На крикъ его сбѣжались жители этого дома, въ числѣ которыхъ была и та дѣвочка, у которой онъ разбилъ горшокъ съ молокомъ. Но она была такъ добра, что, увидѣвъ его въ столь горестномъ положеніи, помогла внести его въ домъ и уложить въ постель, пока родители ея послали за врачемъ, чтобы вправить вывихнутую ногу. Тутъ мальчикъ имѣлъ достаточно времени подумать о дурныхъ поступкахъ своихъ; и болѣе всего тронула его доброта дѣвочки, и вся боль, которую онъ чувствовалъ отъ перенесенныхъ ударовъ и вывиха ноги, не такъ сильно мучили его, какъ сознаніе, что онъ поступилъ дурно и долженъ стыдиться доброй дѣвочки. Поэтому онъ твердо рѣшился на будущее время исправиться и такъ же ревностно искать случая дѣлать добро, какъ до сихъ поръ искалъ случаевъ дѣлать другимъ зло.

-----

Когда кончился разсказъ этотъ, Томасъ замѣтилъ, что достойно вниманія какъ различны были послѣдствія для обоихъ мальчиковъ. Добраго всѣ любили и готовы были услужить ему; злой же всѣхъ поставилъ противъ себя и терпѣлъ только неудачи и страданія, пока не попалъ въ домъ дѣвочки, которую обидѣлъ и которая, въ свою очередь, отплатила ему добромъ за зло.

Барловъ возразилъ на это: "Правда, что рѣдко кто видитъ къ себѣ расположеніе другихъ, если самъ не сдѣлалъ кому-либо добра. Поэтому понятливый человѣкъ всегда долженъ обходиться хорошо со всѣми, ибо не можетъ знать, что не будетъ когда-либо нуждаться въ человѣкѣ, даже ниже его стоящемъ; благоразумный потому будетъ обходиться хорошо со всѣми, что считаетъ это своею обязанностію; а добрый потому, что ему доставляетъ удовольствіе дѣлать добро другимъ."