У него не хватило мужества предупредить ее о своем отъезде; он сам уложил свои вещи и утром в день отъезда стал в томительном волнении ожидать ее обычного появления, мучимый чуть ли не угрызениями совести.
В обычный час Иустина постучала в дверь, и он услышал ее мягкий голосок:
-- Здравствуйте, хорошо ли вы спали?
Он ответил утвердительно и спросил по обыкновению:
-- А ты, Nichts? -- но не обернулся на этот раз.
-- Я тоже, благодарю вас, -- возразила девушка входя. -- Могу я убрать...
Но она не кончила фразы -- посреди комнаты стояли его чемоданы.
Прошло несколько секунд, прежде чем она могла выговорить с болезненным выражением удивления, участия и упрека:
-- Как? Вы уже уезжаете?
Все, что он сказал ей в высшей степени мягко и участливо--что у него не хватило мужества предупредить ее, что он вернется в будущем году, что только из-за нее он уезжает с тяжелым чувством и никогда не забудет ее -- не согнало с ее лица выражения тоски и печали. Она стояла, обернувшись к окну и устремив глаза в голубую даль.