-- Посторонитесь, посторонитесь! Что там такое? Кто едет? Быстрый лошадиный топот, густое облако пыли... вот оно рассеялось. Это офицер генерального штаба.
- Да, вот они, те, что заставляют нас тащиться по жаре. Им удобно кричать с лошади: -- вперед! -- тем, что идут пешком... Если бы они несли сумки. -- Эй, ты, поднимай ноги! Мало здесь пыли, что ли?
Кто останавливается, кто замедляет шаги и пропускает вперед свой отряд, чтобы остановиться незамеченным: голоса начальства звучат сердито, но не авторитетно; приказания отлаются редко. Командир первого отряда... Где же командир первого отряда? Ах, видно, что полк находится в пути уже пять часов.
Но что это такое? Раздались трубные звуки. Протяжное ох! разливается, точно эхо, с одного конца колонны до другого. Все останавливаются, и начинается смятение, суматоха, сбрасыванье сумок, падение ружей, беготня направо и налево... Кепи так и катятся вниз во рвы... В две минуты полк исчез. Во рвах по обеим сторонам дороги происходит давка, шум, споры из за клочка тени или нескольких травинок; все это сопровождается пинками; локти работают во всю. По полям бродят взад и вперед солдаты в поисках за водою, ищут друг друга, встречаются, останавливаются, точно муравьи на коре дерева; жалобные голоса просят пить, сердитые голоса отказывают им или неохотно соглашаются. Чашки вырываются из рук с гневом и завистью... Понемногу шум замирает, движения становятся реже, воцаряется тишина; удобно ли, неудобно ли, но все растянулись в тени и закрывают глаза... Еще одна минута, и весь полк будет спать.
-- Посторонитесь, посторонитесь, ребята! Пропустите. Эй ты, слышишь! Смотри, переедут тебя. А ты убери свою сумку с дороги... Пропустите... Посторонитесь слегка. -- Но вот он, друг добрых людей, вот само провидение! Это маркитант. Он привез с собою жизнь. Спящие просыпаются, потягиваются, протирают глаза, приподнимаются на локтях. Вот они уже на ногах, бегут и толпятся вокруг телеги, напирая и наваливаясь на нее, как морские волны на судно среди бури. Над всею этою толпою протягивается бесчисленное множество рук, подаются и получаются деньги, слышатся сердитые жалобы на то, что люди ждут уже целый час и ничего еще не получили, раздаются то настойчивые требования, то просьбы... Бедный человек пыхтит, потеет, просит, чтобы не наваливались на него и дали ему вздохнуть.
Снова играют трубы. Это к сбору. Протяжный ропот удивления и недовольства служит ему ответом. Не дадут даже куска проглотить. Лучше было не останавливаться в таком случае. -- Хотят убить нас. Это собачья жизнь. -- Толпа медленно расходится; во рвах, кто с трудом усаживается на земле, кто потихоньку встает на ноги, кто лежит и наслаждается последнею минутою; понемногу все поднимаются на дорогу, сумки взвалены на плечи, порядок восстановлен. Опять играют трубы; первый отряд трогается в путь... второй, третий... весь полк движется. -- Эй вы, на место! Чтобы не было прежнего беспорядка!
С полчаса дела идут немного лучше, несмотря на то, что члены болезненно чувствуют краткий отдых, и не все люди успели утолить жажду.
-- Но поглядите-ка, как маршируют задние ряды! -- Сомкнетесь вы или нет? -- В течение получаса, как было сказано, дела идут немного лучше; ряды сомкнулись; кто отстал, тот догнал свой отряд; офицеры вернулись на свои места. Но до чего солнце печет головы! Это африканская жара! Невозможно выдержать. Ноги не в силах больше подниматься и волочатся по земле; руки висят, как плети, пояса сваливаются, ремни сумки режут плечи, шинель давит живот.
-- Видно, не добраться нам никогда до места. И куда только нас ведут?
-- Ручей, ручей! -- Известие встречается радостными криками. Ряды расстроились, все бегут; люди набрасываются на воду по пять, по шесть, по десять человек, бранятся, толкаются, спорят, кричат, дерутся. -- На места, на места, эй вы! -- гремит рассердившийся офицер. Толпа рассеивается по всем направлениям; многие с отяжелевшим от воды животом тщетно стараются добраться до своего места; другие добегают, запыхавшись, и вынуждены вскоре остановиться, третьи стоят у ручья еще одну минуту, хотя бы для того, чтобы оросить последний взгляд на благословенную воду... Силы уходят, пустота в рядах делается чаще, рвы наполняются выбившимися из сил людьми; они шатаются, падают... Внезапно за поворотом дороги показывается вдали колокольня, деревня. -- Остановка, остановка! -- Этот крик разливается мгновенно по всему полку; действие его изумительно: силы возвращаются, ряды снова смыкаются, отряды приходят в порядок, отставшие догоняют полк; все изменилось. Музыка играет, полк входит в деревню. На порогах лавок, на углах улиц, у окон, на балконах появляется масса любопытных; там и сям показываются у дверей хорошенькие лица с выражением сострадания и любопытства. -- Бедняжки, как они, видно, устали! -- Ох, действие этих глаз! Кто шел, согнувшись, тот в последний раз выпрямляется с большим усилием; кто хромал, тот идет теперь более твердою походкою; кто чуть не падал, выбившись из сил, тот забирает себя в руки и марширует... -- Эй, вы, куда вы пошли? -- За глотком воды, лейтенант. -- Нечего, нечего, на место! -- Ох, какие жестокие! -- шепчут кругом сострадательные мамаши: -- как обходятся с бедными ребятами! Не дают и воды выпить!