Ужинал у Спиридовых и вернулся домой очень поздно[162].
Июль
Понедельник, 21 июля. — К брату.
Пребывание шведского короля произвело здесь большую сенсацию. Деликатность и вежливость приобрели ему сторонников в той стране, которая обращает внимание только на внешность. Я думаю, что он, в сущности, далеко не является таким совершенством, каким его здесь считают. Мне кажется что в нем мало той глубины и твердости духа, которая так необходима монархам, да и как человек он мне не особенно нравится. Все здешние вельможи наперерыв за ним ухаживали давая обеды. Из иностранных послов удостоились принять его только Лясси да маркиз. Лясси живал в Швеции, где был хорошо принят; он даже, вместе с де-Верженном, был посвящен в тайны революции[163].
Императрица сделала крупные подарки королю шведскому. Между прочим, трость, с набалдашником, осыпанным бриллиантами и лента, вышитая крупным жемчугом, оцениваются в 65 000 р. Кроме того Императрица поднесла королю орденские знаки, которые сама носила, и шубу в 15 000 р. А он, в свою очередь, выписал для нее из Швеции наилучшие во всей Европе рубины, цены которых я не знаю.
Маркиз дал ужин королю шведскому один раз, а Лясси — два раза. Во второй раз, когда из секретарей всех посольств был приглашен только один я, после ужина была дана сцена из Пигмалиона Руссо, в которой играли Лямери и м-м Понлявилль, самая красивая из наших актрис.
На другой день, в понедельник, я прощался с королем, уезжавшим из Петербурга в 11 часов. В Среду, 16-го, после ужина, он исчез из Петергофа, не простившись с Императрицею, сел на свою галеру в Ораниенбауме, и оттуда написал Ее Величеству письмо. Она послала к нему своего теперешнего фаворита, Зорича, пожелать доброго пути. Король украсил посланца орденом Меча. Он раздал много подарков. Домашнев, президент Академии, получил орден Вазы, но не первой степени, что дало повод смеяться над новым кавалером. Нолькен получил ленту Полярной Звезды, а Ингельман, секретарь посольства, сделан поверенным в делах, с 3000 р. жалованья, а кроме того получил золотую табакерку с пятьюстами дукатами. Оригинально, что это было скрыто от Нолькена, так что он даже не верил, когда узнал.
Я ничего тебе не говорил о праздновании дня Св. Петра в Петергофе. Был маскарад и иллюминация сада. Это празднование стоит посмотреть. Я был вместе с Хюттелем, секретарем Прусского Посольства. Мы говорили об алхимии, и оба страстно желаем работать над нею. Должно быть правда, что хладнокровные люди любят чудесное.
За несколько дней раньше мы говорили о том же с Левецаном (Levetzan), идя к Вельденам. Левецан — датский офицер, 28-ми лет и очень высокого роста. С первого взгляда он мне не понравился, так как принадлежит к числу людей, которых тем более любишь чем короче знаешь, в чем я убедился личным опытом. Это — очень порядочный человек, и мы с ним сошлись. Он мне говорил о химии, и о бумагах, которые передал ему отец за семь лет до твоей смерти, и которые сам получил будучи 25-ти лет от роду.
Четверг, 24. — К брату.