Свадьба Фальконэ, мой друг, состоялась не вчера, а сегодня, во вторник. Я скоро узнаю все, что касается первого его брака и если Фальконэ окажется не совсем чист в этом деле, то я не дам своей подписи под другим актом.
Обедал у Кауница, где видел шведского офицера, привезшего Зоричу орден Меча. Он получил от Императрицы табакерку и часы с прекрасным камнем. Цепочка к этим часам сделана из крупных сердоликов, на каждом вырезан амур — очень красиво и оригинально.
В среду обедал у барона Асфельда. И он и жена производят тяжелое впечатление, так как последняя постоянно больна. Она просила меня дать ей Эмиля Руссо; дам, но с неудовольствием. Есть люди, которых нельзя снабжать книгами, если не желаешь проститься с ними.
Сентябрь
Воскресенье, 21 сентября. — К брату.
Этакая лень! Этакая ужасная лень, скажешь ты, мой друг! И ты будешь прав. Вот уже два с лишком месяца как я не написал к тебе ни строчки, ни почтой, ни в дневнике. Удовольствия и дела помешали, но они не вытравили из моего сердца воспоминания о тех, кого люблю.
За время моего молчания произошло много интересного. Лихорадка у маркиза продолжается и он решился взять отпуск. Если отпуск этот будет дан, то бразды правления посольством перейдут в мои руки, причем, как ты можешь себе представить, я буду рад скорее работе, которая выпадет на мою долю, чем новому титулу, которым буду украшен. Мне уже 29 лет, мой друг, и я более ценю существенную подкладку славы чем ее блестящую внешность. Строя все эти проекты, я боюсь, однакоже, чтобы интрига не помешала их осуществлению и не уверен, чтобы этой интриги не было. Аббат Дефорж и консул под меня подкапываются. Первый вообще меня не любит а последнему самому хотелось бы быть поверенным в делах, что может случиться лишь тогда, когда меня отзовут или назначат посланником при каком-нибудь дворе. Я уже решил: если меня отзовут, обещая в скорости дать место, то я буду ждать этого места или здесь или в Дании у Левецана; а если мне места не дадут, то я сейчас же уеду. Через две недели все будет известно.
Гарри вернулся в воскресенье, 15, но, к несчастью, корабль на котором он ехал находится в море. Боюсь, как бы с ним не произошло какого-нибудь несчастья в виду сегодняшней погоды.
Я вчера лег спать в 11 часов. Ветер, за которым я наблюдаю с тех пор как Гарри выехал в обратный путь, был свежий и попутный. Поэтому я заснул с надеждой на скорое прибытие желанного судна. Но в четыре часа утра меня разбудил страшный шум урагана и крики матросов; почти тотчас же ко мне вбежал Комбс, в одной рубашке и страшно испуганный. «Вставай скорее! — кричал он. — Боже мой, какое несчастье!» Я, хоть и не сразу поверил в какое-то особенное несчастье, но сейчас же встал и, подойдя к окну, убедился, что на нашем дворе люди по пояс в воде. Бегу в кабинет, выходящий окнами на набережную Невы и вижу перед собою разъяренное море. Волны бешено бьют в стены дома, как бы вздрагивающего от их ударов и от сильного ветра. Множество судов, сорвавшихся с якорей, сталкиваются друг с другом и со страшным треском разбиваются. Юго-западный ветер, дующий с небывалой силою, поднял воды залива и реки на двенадцать футов выше обыкновенного уровня. Этому наводнению предшествовало необычайное падение барометра до 29°. В настоящее время вода как бы кипит. На дворе одного негоцианта, на Васильевском острове, она вдруг забила фонтаном.
Когда вода начала сбывать, то бедствия, ею причиненные, стали еще ощутительнее. Наша набережная совершенно испорчена и завалена разбитыми судами; мосты все сломаны; погибло много скота; многие лица и в том числе генерал Бауэр, принуждены были ввести своих лошадей в комнаты. По улицам плавают на лодках. Один французский парикмахер — гасконец, вероятно — выловил на Миллионной щуку. Бедный Гарри очень беспокоился о своем корабле, капитаном которого состоит некий Босс из Гавра. Если корабль потерпит крушение, то Гарри потеряет 12–15 тысяч ливров а я — все свои костюмы, книги и проч., которые выписал из Парижа. У Гарри есть и еще причина беспокоиться: четыреста ливров табаку, сложенные им в погребах Бемера, могут быть залиты водою.