К несчастию, талант у него открылся именно в России, а плохой климат не содействует развитию поэтических способностей.

После обеда был у Бемер и застал там Перро, который разошелся с Бецким. Люблю его за характер, мой друг; он тверд духом и чувствителен сердцем. Он подозревает о наших с Шарлоттой отношениях, но достаточно деликатен, чтобы намекать мне на них очень редко и крайне вежливо.

Ужинал у кн. Голициной, жены фельдмаршала, где было довольно весело. Князь Хованский (Kawanski), адъютант Голицина, много говорил мне о княжне Трубецкой, его кузине, которая, будто бы, очень меня любит. Я посмеялся над такой наивностью, но она все же привела меня в замешательство. Затем он мне сообщил, что фрейлина Бибикова страстно влюблена в принца Ангальта; должно быть она знает, что мы с ним приятели, и потому хочет сойтись со мной. А я, признаюсь, не считал ее способной на глубокое чувство, теперь вижу, что ошибся и очень рад этому.

Вообще, мой друг, я замечаю, что женщины везде чувствительнее и деликатнее мужчин. В России, где мужчинам эти добродетели неизвестны, женщины все же инстинктивно ими обладают, и если они, живя в свете, не освобождаются от них до старости, то только потому, что остаются верны природе, не смотря на воздействие господствующих обычаев и предрассудков.

Вторник, 2. — К брату.

Ездил поздравлять Потемкина, который сделан князем Священной Империи. Кроме того, говорят, что он получит звание генералиссимуса, весьма редко здесь даваемое. Не знаю только, правда ли это.

Нет ничего удивительного в том, друг мой, что бедные французы и француженки так стремятся в Россию — возможность внезапно обогатиться и безнаказанность мошенничества, вполне объясняют такое стремление. Быстрое обогащение очень обыкновенно в странах, не успевших еще прочно установиться, какова Российская Империя, но за то и быстрое разорение здесь не редкость — многие семьи упали с вершины благосостояния до крайней бедности в этом отношении. Иностранцы гораздо выгоднее поставлены: как только они наживутся, так и уедут. В России они любят только деньги, которые там легко можно приобрести.

Сегодня у профессора Штелина репетировали знаменитый Stabat Перголезе, который завтра будет исполнен в музыкальном клубе, куда я получил билет. Репетиция, мой друг, доставила мне большое удовольствие, хотя пьеса исполнена была посредственно. Я полагаю, что удовольствие это менее зависело от самой пьесы — хотя она превосходна — чем от воспоминаний о родине, куда она меня перенесла в эту весеннюю пору, такую очаровательную во Франции, а здесь почти неизвестную.

Среда, 3. — К брату.

За обедом у нас были гости. Я сидел рядом с г. д'Энвиллем, который путешествует для составления кабинета естественной истории, по поручению Карла Лотарингского[69]. Это очень достойный человек; он уже три раза ездил в Сибирь, вплоть до Кяхты ( Tialka? ), лежащей на границе России и Китая. Там именно и производится меновая торговля между двумя государствами, без посредства серебряных или золотых денег. Европейцы не могут ехать далее границы и даже жены русских посланников остаются в Кяхте, так что посланник один едет в Пекин, где может жить не более четырех месяцев. Он должен составлять для себя караван, что дает ему громадные выгоды. Все это я узнал от графини Чернышовой, муж которой, граф Иван, недавно был назначен посланником в Китай, но посольство не состоялось.