"Ежели бы, паче всякаго чаянія, крестьяне гдѣ-либо дерзнули противиться и упорствовать войскамъ, въ такомъ неожиданномъ случаѣ войски должны сохранить къ себѣ отъ народа почтеніе и уваженіе; и таковыхъ дерзкихъ ослушниковъ наказать и принудить къ повиновенію силою оружія. Но г. полковой командиръ отвѣчать за то станетъ по всей строгости законовъ, что подобное крайнее дѣйствіе строгости вынуждено было отъ него самою послѣднею необходимостію -- (т. е.) чрезъ оказаніе отъ крестьянъ дерзкаго неуваженія къ войскамъ, тоже явнаго, наглаго и упорнаго сопротивленія поведѣніямъ гражданскимъ, отъ войскъ даваемымъ,-- и что, прежде сего принужденнаго (вынужденнаго) поступка, истощены были всѣ мѣры и увѣщанія кротости, дабы ослушники образумились и пришли въ повиновеніе законной власти".
"Войска", требуемыя гражданскою властію для усмиренія крестьянъ, говорится въ приказѣ тому же полку, недѣлю спустя, "во всякихъ таковыхъ случаяхъ должны держать себя въ почтеніи у обывателей и соблюсти слѣдующее (должное) отъ нихъ къ себѣ уваженіе, но, однакожъ, обывателей не обижать и спокойно живущихъ отнюдь не притѣснять, наблюдая строгую дисциплину."
Въ день окончанія брасовской катастрофы, 15-го февраля, князь Репнинъ пишетъ слѣдующее письмо орловскому губернатору:
"Благоволите, ваше превосходительство, въ извѣстіе всѣмъ обывателямъ Орловской губерніи, вамъ ввѣренной, приказать объявить, что село Брасово съ деревнями крестьянъ г. генералъ лейтенанта Апраксина, за ихъ упорное неповиновеніе правительству, отъ высочайшей власти установленному, и ихъ помѣщику, не внемля даже высочайшему манифесту Его Императорскаго Величества, отъ 29 января сего 1707 года, и за ихъ упорственное сопротивленіе войскамъ Его Императорскаго Величества, наказаны силою оружія и преданы, яко изверги, злодѣи и преступники, огню и мечу; что тѣла ихъ, справедливо погибшія отъ ихъ богопротивнаго преступленія, недостойныя погребенія общаго съ вѣрными подданными, зарыты въ особую яму, съ надписью, для всегдашняго омерзительнаго презрѣнія всѣмъ вѣрнымъ подданнымъ, что тутъ лежатъ преступники противъ Бога, Государя и помѣщика, справедливо наказанные огнемъ и мечемъ. по закону Божію и Государеву" {См. ниже въ репнинскомъ журналѣ, стр. 570.} и, наконецъ, что домы ихъ и перваго начальника въ семъ богомерзкомъ преступленіи, деревни Ивановой крестьянина, Емельяна Чернодырова, истребленъ до основанія, такъ что и остатковъ онаго не видно. Дабы всѣ, о томъ бывъ извѣстны, въ подобныя пагубныя злодѣянія не впадали."
Но страхъ, возбужденный жестокостію наказанія, былъ такъ великъ, что всѣ мѣры излишней предосторожности оказались не нужными, и самъ фельдмаршалъ нашелъ возможнымъ вывести, черезъ четыре дня, всѣ военныя команды, расположенныя въ бунтовавшей мѣстности.
Въ то время, когда происходили разсказанныя нами событія въ Орловской губерніи, въ Алексинскомъ уѣздѣ Тульской, въ имѣніи помѣщика Юрина. Въ селѣ Никольскомъ, Лаптево тожъ, взбунтовавшихся крестьянъ усмирялъ преміеръ-маіоръ князь Шаликовъ съ однимъ эскадрономъ гусаръ полка имени генералъ-лейтенанта Шевича. Съѣхавшись съ алексинскимъ земскимъ исправникомъ, маіоромъ Колюбакинымъ, 19 Февраля, кн. Шаликовъ немедленно отправился въ село Лаптево. Не доѣзжая до него версты за двѣ, они остановились. Исправникъ, съ ротмистромъ Еліатовымъ и шестью гусарами, отправились въ село. Здѣсь собралось народу изъ окрестныхъ деревень человѣкъ полтораста. Исправникъ и ротмистръ прочли высочайшій манифестъ 29 го января, начали было уговаривать крестьянъ повиниться помѣщику; но они не хотѣли и слушать, крича: "За помѣщикомъ быть не хотимъ!" Своего предводителя, старосту Василья Семенова, взять они не позволили. Узнавъ объ этомъ, князь Шаликовъ съ своимъ эскадрономъ въѣхалъ въ село. Онъ также пробовалъ было увѣщевать крестьянъ, но также безуспѣшно; велѣлъ, для острастки, зарядить ружья и обнажить сабли, но и это не испугало крестьянъ, вскричавшихъ въ одинъ голосъ: "умремъ, а за помѣщикомъ быть не хотимъ!" Тогда Шаликовъ, по согласію съ помѣщикомъ, приказалъ зажечь плетневый сарай и около него стоящій дворъ, гдѣ обыкновенно собирались возмутившіеся крестьяне; но и пожаръ ихъ не остановилъ. Вооруженные дубинами и вилами, крестьяне бросились къ фронту. Староста Семеновъ бросился на кн. Шаликова, одною рукою схватилъ лошадь его за повода, а другою за ногу, вѣроятно, съ намѣреніемъ повалить его на землю; но ударомъ сабли былъ отбитъ. Гусары сдѣлали атаку, ранили 6 человѣкъ и схватили 90, въ томъ числѣ и Семенова. Бѣгствомъ остальныхъ окончилось дѣло; двадцать человѣкъ изъ схваченныхъ преданы гражданскому суду, остальные прощены помѣщикомъ.
Въ Калужской губерніи усмиреніемъ крестьянъ распоряжался вице-губернаторъ Митусовъ. Онъ хотя и располагалъ военными командами (эскадрономъ полка генерала Шевича; полкъ Линденера также ожидался въ губерніи) но къ счастію, до оружія дѣло не доходило. Съ наиболѣе упорствующими крестьянами помѣщицы Давыдовой, разбѣжавшимися, какъ мы видѣли, изъ деревни, Митусовъ поступилъ своеобычливымъ образомъ: "по прибытіи туда, говоритъ онъ во всеподданѣйшемъ рапортѣ, не нашедъ никого изъ крестьянъ, пересѣкъ кнутьемъ женъ ихъ и средняго возраста дѣтей... Въ страхъ другимъ... дабы вызвать ихъ (старостъ и начинщиковъ возмущенія) изъ скрытности, сожегъ особо стоящую клѣть; но и изъ-за сего никого изъ скрывающихся не явилось". Въ имѣніи Воейковыхъ, Митусовъ, какъ кажется, человѣкъ добродушный, встрѣтилъ было упорное сопротивленіе, подобно кн. Шаликову; но дѣло было уже 23 февраля: слухъ о брасовскомъ происшествіи уже успѣлъ дойти до крестьянъ; не могло быть тайной скорое прибытіе въ губернію самого Репнина, поэтому крестьяне склонились на увѣщанія Митусова. "И не столько мои увѣщанія и угрозы, говоритъ онъ въ донесеніи, сколько высочайшая Вашего Императорскаго Величества воля, въ высочайшемъ манифестѣ изображенная, возмогла подѣйствовать на развращенные ложными на какіе-то яко бы указы дѣлаемыми, разсудки ихъ. Поверглись всѣ передо мною съ раскаяніемъ и испросила у помѣщиковъ прощенія". "Развратителей крестьянъ", сельскихъ священниковъ, Митусовъ предалъ суду духовнаго правленія, препроводивъ ихъ чрезъ депутата отъ духовенства, а остальныхъ "начинщиковъ" представилъ въ уѣздный судъ. 26-го февраля прибылъ въ Кадугу самъ фельдмаршалъ; но губернія уже вся была успокоена, что лично подтвердилъ ему вице-губернаторъ, распустившій по домамъ военныя команды. Изъ Калуги кн. Репнинъ разсчитывалъ ѣхать прямо на Смоленскъ; но полученныя изъ Петербурга бумаги заставили его обратиться въ Москву.
Подавленіе крестьянскаго движенія въ Псковскомъ и Полоцкомъ намѣстничествахъ было поручено государемъ генералу отъ инфантеріи М. М. Философову, но подъ главнымъ наблюденіемъ того-же князя Репнина. Когда происходили въ Холмѣ выше разсказанные нами безпорядки, въ это время проходилъ черезъ городъ Бѣлозерскій полкъ, на пути слѣдованія своего въ постоянныя квартиры, въ Новгородъ. Кипѣвшій въ уѣздѣ мятежъ принудилъ командира полка, кн. Долгорукова, остановиться въ Холнѣ и подать помощь тамошнему гражданскому начальству. Отряженный имъ, на помощь капитанъ-исправнику Черткову, съ отрядомъ гренадеръ маіоръ Лисаневичъ отправился на усмиреніе какого то погоста; но мятежники встрѣтили ихъ, не допустивъ до погоста, напали и принудили къ ретирадѣ. Въ происшедшей схваткѣ несчастный Чертковъ былъ схваченъ крестьянами и, исколотый рогатиной, брошенъ замертво: одинъ капралъ и четыре гренадера были ранены; потеря крестьянъ состояла изъ одного убитаго и четырехъ раненыхъ. Узнавши объ этомъ происшествіи, генералъ Философовъ тотчасъ же послалъ на мѣсто возмущенія подполковника, имени своего Московскаго гренадерскаго полка, Тучкова, прославившагося своею храбростію при виленской ретирадѣ. Давъ ему полномочіе казнить на мѣстѣ, и для того палача, подробную инструкцію и (говоримъ словами Философова) "какъ бунтъ больше предводимъ былъ неистовствующими попами,-- одного добраго священника съ полновластною надъ попами духовной властію по отлученью". Тучковъ, взявъ три роты Бѣлозерскаго полка и одну пушку, въ пять дней усмирилъ волненіе, безъ кровопролитія, какъ говорится въ донесеніи; но, однакоже, на мѣстѣ 80-ти крестьянамъ произведены "легкія казни безъ дальнихъ судовъ, по выраженію Философова, батоги и плѣтьми". Впрочемъ, главные возмутители, десять человѣкъ поповъ и дьяконовъ,и четверо крестьянъ были преданы гражданскому суду. Тучковъ получилъ отъ государя орденъ Анны 2 степени. Отъ крестьянскихъ волненій въ губерніи, въ слѣдствіи распоряженій Тучкова, "ниже и слѣда безпокойствія не осталось", увѣряетъ офиціальное донесеніе. Въ Полоцкомъ намѣстничествѣ мятежъ усмиренъ дней въ восемь, безъ кровопролитія, а одними передвиженіями полковъ Псковскаго драгунскаго и С. Петербургскаго. Здѣсь ничего важнаго не произошло, кромѣ развѣ того, что крестьяне въ одномъ мѣстѣ посадили подъ караулъ исправника и засѣдателя и заарестовали военную команду изъ 50-ти человѣкъ, вмѣстѣ съ ея капитаномъ.
Въ нашихъ источникахъ не находится болѣе никакихъ свѣдѣній, относящихся до крестьянскаго движенія при императорѣ Павлѣ. Въ слѣдующихъ поденныхъ запискахъ князя Репнина, веденныхъ имъ во все время поѣздки своей въ Вологду, Орелъ и Калугу, читатель найдетъ нѣкоторыя подробности, опущенныя въ нашемъ разсказѣ: