— Неизвестно, — деловито вторит старик, но в нем рождается надежда.
— Чтоб разобрать это дело, киргизскую землю теперь межуют...
— На плант?
— На плант. Когда она вся. будет на планту, тогда сделают рассчет: верно-ли, что киргизам тесно. Если стеснения нет, то, сколько нужно, им дадут, а остальное пойдет под переселение.
— Русскому народу?
— Да.
Старик молчит, стараясь быть спокойным, но не выдерживает, крякает, чмокает, невольно играет перстами, которые только самыми концами, черными ногтями, выглядывают из кожанных обшлагов, и, набрав в грудь воздуха, преувеличенно громко спрашивает:
— А когда-ж его кончат?
— Кого его?
— Рассчет землицы-то?