Когда я вошла въ комнату, купецъ пришелъ въ удивленіе. Онъ всталъ и поклонился мнѣ, я едва обратила на него вниманіе и, пройдя мимо, сѣла на мѣсто, указанное мнѣ моимъ стряпчимъ, такъ какъ мы находились въ его домѣ. Когда всѣ сѣли, купецъ сказалъ мнѣ, что сначала не узналъ меня, при этомъ онъ началъ говорить мнѣ комплименты. Я отвѣтила, что я охотно вѣрю этому и потому надѣюсь, что онъ будетъ иначе относиться ко мнѣ.
Онъ сказалъ, что очень сожалѣетъ о томъ, что случилось, и предложилъ мнѣ 100 фунтовъ и уплату судебныхъ издержекъ; прибавя, что кромѣ того, онъ намѣренъ подарить мнѣ прекрасной матеріи на платье. Я требовала 300 фунтовъ, причемъ настаивала, чтобы это дѣло было напечатано въ газетѣ.
На послѣднее онъ не согласился ни за что. Наконецъ, благодаря ловкости и умѣнью моего стряпчаго, мой отвѣтчикъ согласился yплатить мнѣ 150 фунтовъ и черное шелковое платье, и такъ, по совѣту стряпчаго, мы кончили это дѣло, обязавъ купца заплатитъ вознагражденіе моему стряпчему и угостить насъ хорошимъ ужиномъ при окончаніи сдѣлки.
Когда я явилась за полученіемъ денегъ, со мной пріѣхала моя гувернантка, одѣтая какъ княгиня, и тоже прекрасно одѣтый джентльменъ, который дѣлалъ видъ, что ухаживаетъ за мной; я называла его кузеномъ, а нашъ законникъ намекнулъ имъ, что это мой женихъ.
Купецъ очень любезно принялъ насъ и аккуратно заплатилъ все, что слѣдовало по уговору; эта исторія стоила ему 200 фунтовъ, если не больше. При послѣднемъ нашемъ свиданіи дѣло его приказчика близилось къ концу и купецъ началъ сильно просить меня за него; онъ разсказалъ, что этотъ приказчикъ имѣлъ прежде свою лавку, что у него есть жена и много дѣтей и теперь онъ совершенно разоренъ, такъ что не можетъ ничѣмъ удовлетворить меня и готовъ на колѣняхъ вымолить у меня прощеніе.
Когда мы сидѣли за ужиномъ, онъ привелъ этого несчастнаго, который теперь также признавалъ свою вину, какъ прежде нахально наносилъ мнѣ постыдныя оскорбленія; онъ представлялъ собою примѣръ полной низости души, онъ былъ жестокъ, могущественъ и безжалостенъ, когда сила была на его сторонѣ и теперь низокъ и подлъ, когда я имѣла надъ нимъ полную власть. Однако же, я прервала его поклоны, сказавъ ему, что я прощаю ему, но желаю только одного, чтобы онъ ушелъ прочь.
Затѣмъ я одѣла очень хорошее платье и пошла бродить по улицамъ, но мнѣ не представлялось ничего до тѣхъ поръ, пока однажды я не вошла въ Сентъ-Джемскій паркъ. Здѣсь я увидѣла много изящныхъ лэди, гулявшихъ по главной аллеѣ, и между ними дѣвочку, лѣтъ двѣнадцати или тринадцати, которая ходила съ другой дѣвочкой, лѣтъ девяти, и и думала, что это ея сестра. На старшей я замѣтила богатые золотые часы и жемчужное ожерелье, съ ними былъ ливрейный лакей, но онъ, по принятому обычаю, не ходилъ по аллеѣ, а я видѣла, какъ онъ остановился у входа, причемъ старшая дѣвочка приказала ему ожидать ихъ здѣсь.
Услыхавъ, что они отпустили лакея, я подошла къ нему и спросила, кто такая маленькая лэди? Потомъ мало-по-малу я разговорилась съ винъ, начала хвалить старшую, удивлялась ея красотѣ, прекраснымъ манерамъ и умѣнью держать себя такъ скромно и серьезно, какъ будто она была взрослая женщина; этотъ дуракъ развѣсилъ уши и разсказалъ мнѣ, что она дочь сэра Томаса Эссекскаго и имѣетъ большое состояніе; что ея мать еще не пріѣхала въ городъ и дѣвочка живетъ съ женой сэра Вилльямса въ ея квартирѣ на Суффолькъ-Стритѣ, затѣмъ онъ передалъ мнѣ много другихъ подробностей и между прочимъ сказалъ, что у нихъ есть горничная, ключница, что они держатъ карету, кучера и его, что эта маленькая лэди ведетъ себя также хорошо дома, какъ здѣсь; словомъ, я собрала отъ него всѣ свѣдѣнія, какія мнѣ были нужны.
Я была очень хорошо одѣта и также, какъ она, имѣла при себѣ золотые часы. Итакъ, оставя ливрейнаго лакея, я направилась въ ту сторону, гдѣ была моя лэди, и стала поджидать, пока онѣ, вернувшись назадъ, не подойдутъ ко мнѣ; лишь только мы поровнялись, я поклонилась имъ, назвавъ старшую ея именемъ, лэди Бетти. Я спросила ее, что она слыхала объ отцѣ, когда вернется въ городъ ея мать и какъ она вообще поживаетъ.
Я такъ дружески и свободно разспрашивала ее о всей семьѣ, что у нея не осталось ни малѣйшаго сомнѣнія въ моихъ самыхъ близкихъ отношеніяхъ къ нимъ. Я спросила, почему она выѣхала гулять безъ мистриссъ Чаймъ (ихъ ключницы), такъ что ей приходится самой смотрѣть за мистриссъ Юдифь, ея маленькой сестрой. При этомъ я начала длинный разговоръ по поводу ея сестры; я восхищалась красотой маленькой лэди, спрашивала, учится-ли она по французски, и вообще говорила имъ тысячу любезностей, какъ вдругъ показались гвардейцы и толпа бросилась смотрѣть въѣздъ короля въ Парламентъ.