Нѣжное обращеніе со мной моего сына, его доброта и все, что онъ говорилъ, постоянно вызывали на моихъ глазахъ слезы радости; я плакала и едва могла сказать нѣсколько словъ. Наконецъ, я собралась съ силами, чтобы выразить ему свое удивленіе и радость, видя, въ какія хорошія руки моя мать передала оставленное ею состояніе. Я объяснила ему, что у меня нѣтъ другихъ дѣтей, поэтому я просила составить отъ моего имени актъ, которымъ я завѣщаю ему все послѣ моей смерти.
Между прочимъ, шутя и улыбаясь, я спросила его, почему онъ до сихъ поръ не женился. Онъ нѣжно отвѣтилъ, что въ Виргиніи очень мало женщинъ, но такъ какъ я говорила ему, что думаю возвратиться въ Англію, то онъ попроситъ меня прислать ему жену изъ Лондона.
Такова была сущность нашихъ бесѣдъ въ этотъ первый день, быть можетъ самый счастливый во всей моей жизни. Потомъ онъ ежедневно пріѣзжалъ ко мнѣ, большую часть времени проводилъ со мной и познакомилъ меня со многими своими друзьями, гдѣ меня принимали съ большимъ почетомъ. Я нѣсколько разъ обѣдала у него, и тогда онъ старался удалять своего полуживого отца, такъ что мы никогда не видѣли другъ друга. Я подарила сыну золотые часы, единственная цѣнная вещь, которая была со мной, я просила носить и цѣловать эти часы, когда онъ будетъ вспоминать обо мнѣ. Разумѣется, я не сказала ему, что украла ихъ у какой-то дамы, въ одномъ общественномъ залѣ въ Лондонѣ, но это замѣчаю мимоходомъ.
Долго онъ колебался и не хотѣлъ брать часовъ, но я настаивала, чтобы онъ взялъ ихъ; по лондонскимъ цѣнамъ эти часы стоили не многимъ меньше, чѣмъ его кошелекъ съ пистолями, здѣсь же за нихъ надо было заплатить вдвое. Наконецъ, онъ взялъ отъ меня часы, поцѣловалъ ихъ и сказалъ, что будетъ считать себя въ долгу передо мной.
Спустя нѣсколько дней, онъ привезъ готовую дарственную запись и нотаріуса; я съ удовольствіемъ подписала ее и передала сыну вмѣстѣ съ сотней поцѣлуевъ. Я увѣрена, что ни одна мать не совершала съ такою любовью дѣловыхъ бумагъ съ своимъ сыномъ, какъ я. На другой день онъ привезъ мнѣ условіе на управленіе моей плантаціей за мой счетъ, причемъ доходы съ имѣнія онъ обязался передавать мнѣ или употреблять ихъ по моему назначенію, опредѣливъ этотъ доходъ не менѣе 100 фунтовъ въ годъ. Когда все было кончено, онъ сказалъ мнѣ, что, такъ какъ урожай этого года еще не собранъ, то я имѣю право получить съ него доходъ; поэтому онъ выдалъ мнѣ 300 фунтовъ, взявъ съ меня росписку въ полученіи дохода по первое января будущаго года.
Я прожила тамъ около пяти недѣль, хотя у меня нашлось бы дѣла и на большее время. Затѣмъ, послѣ самыхъ искреннихъ доказательствъ его любви и преданности, мы разстались. Я уѣхала и черезъ два дня возвратилась здравой и невредимой къ своему другу квакеру.
Я привезла для нашего хозяйства трехъ лошадей съ упряжью и сѣдлами, нѣсколькихъ свиней, двухъ коровъ и много разной утвари; все это были подарки моего дорогого и любящаго сына. Я разсказала мужу подробности моего путешествія, причемъ называла сына двоюроднымъ братомъ; прежде всего я объявила, что потеряла часы, и это онъ принялъ какъ большое несчастье; потомъ я разсказала о своемъ добромъ двоюродномъ братѣ, о томъ, что онъ передалъ мнѣ плантацію, которую я получила въ наслѣдство отъ матери и которую онъ сберегъ, все надѣясь рано или поздно передать ее мнѣ, что онъ же взялъ на себя управленіе этимъ имѣніемъ, причемъ я вынула 100 фунтовъ, говоря, что это мой годовой доходъ съ плантаціи. Наконецъ, я показала кожаный кошелекъ съ пистолями и сказала;
-- А вотъ, мой другъ, мои золотые часы!
Тогда, поднявъ руки къ небу, въ радостномъ восторгѣ, онъ воскликнулъ: Неужели же милость Божія можетъ коснуться и такой неблагодарной собаки, какъ я!
Затѣмъ я показала ему все, что привезла въ шлюпкѣ, т. е. лошадей, свиней, коровъ и различные пожитки для нашей плантаціи; все это привело его въ изумленіе и исполнило его сердце благодарностью.