-- Но вѣдь надо сказать правду, сестра, Бетти дѣйствительно красива,-- сказалъ старшій братъ.
-- И гораздо красивѣй тебя,-- прибавилъ Робинъ, вотъ это и бѣситъ тебя.
-- Хорошо, хорошо,-- отвѣчала она,-- но не въ этомъ дѣло. Я не спорю, Бетти не дурна, и это ей очень хорошо извѣстно, но не слѣдуетъ постоянно твердить объ этомъ, если не хочешь развить въ дѣвушкѣ тщеславіе.
-- Мы не о томъ говоримъ, что она тщеславна,-- возразилъ старшій братъ,-- а o томъ, что она влюблена, можетъ быть даже и въ себя, вѣдь сестры кажется держатся этого мнѣнія.
-- Какъ бы я хотѣлъ,-- сказалъ Робинъ,-- чтобы она была влюблена въ меня, я бы скоро ее вылечилъ.
-- Что ты хочешь этимъ сказать? -- спросила его мать. -- Развѣ можно болтать такой вздоръ.
-- Неужели вы думаете, матушка,-- отвѣчалъ Робивъ,-- что я допустилъ бы дѣвушку умереть отъ любви ко мнѣ, чувствуя, что я могу предложить ей свою руку.
-- Фи,-- сказала младшая сестра,-- неужели ты можешь говорить подобныя вещи. Неужели ты способенъ жениться на дѣвушкѣ, у которой нѣтъ пенни за душой?
-- Ради Бога, не безпокойся обо мнѣ, дитя мое,-- отвѣчалъ Робинъ,-- красота большое приданное, а прекрасный характеръ и того больше, я желалъ бы, чтобы у тебя была хотя половина того, что есть у Бетти.
Послѣ этого замѣчанія она сразу замолчала.