Я говорила такимъ умоляющимъ тономъ, что сильно тронула сердце доброй женщины, какъ разсказывала она мнѣ потомъ.
-- Но этого будетъ мало, даже на то, чтобы содержать тебя и покупать тебѣ простую одежду, а на какія же деньги шить хорошія платья для маленькой барышни? -- спросила она.
Все это время она улыбалась, глядя на меня.
-- Тогда я буду больше работать и буду отдавать вамъ всѣ свои деньги.
-- Но я говорю тебѣ, что этого будетъ не достаточно, бѣдное мое дитя, этого едва хватитъ на твою пищу.
-- Тогда вы не давайте мнѣ ѣсть,-- невинно сказала я,-- и все-таки оставьте у себя.
-- А развѣ ты можешь жить безъ пищи?
-- Да,-- отвѣчала я, заливаясь горькими слезами.
Вы легко можете видѣть, что я не давала себѣ отчета въ своихъ словахъ, я разсуждала по-дѣтски, но такъ наивно и высказывая такое горячее желанія остаться у нея, что въ концѣ концовъ добрая женщина сама начала плакать такъ же, какъ плакала я, и, взявъ меня за руку, вывела изъ школьной комнаты и сказала:-- Пойдемъ, дитя мое, даю тебѣ слово, что ты не поступишь никуда въ услуженіе и будешь жить со мной.-- Эти слова на нѣкоторое время успокоили меня.
Вскорѣ послѣ этого, лэди отправилась къ мэру и въ разговорѣ разсказала ему всю исторію обо мнѣ, которая такъ понравилась мэру, что онъ позвалъ свою жену и двухъ дочерей послушать эту веселую исторію. Прошла еще недѣля и вотъ жена мэра и ея дочери пришли навѣстить мою добрую няню и посмотрѣть школу и дѣтей. Осмотрѣвъ все, жена мэра сказала: