Я разсказала ему, какъ мучительно я провела безъ него время и какъ звала его, прося вернуться. Онъ отвѣчалъ, что ясно слышалъ мой голосъ въ лѣсу Делашеръ, за двѣнадцать лье отсюда. Я улыбнулась.
-- Нѣтъ, ты не думай, что я шучу, сказалъ онъ,-- я дѣйствительно слышалъ, что ты меня звала, а иногда мнѣ казалось, будто ты бѣжишь за мной.
-- Но тогда скажи, что я говорила?-- спросилъ я.
-- Ты громко кричала: возвратись, Джемсъ, возвратись!
Я пришла въ изумленіе, на меня напалъ страхъ и я сказала.
-- Итакъ, теперь ты не оставишь меня, и я пойду за тобой хоть на край свѣта.
Онъ отвѣчалъ, что какъ ни трудно ему разставаться, тѣмъ не менѣе это необходимо, и онъ надѣется, что я насколько возможно облегчу ему эту горькую необходимость.
Затѣмъ онъ прибавилъ, что мнѣ одной неудобно отправляться въ Лондонъ, ему же все равно куда ни ѣхать, поэтому онъ и рѣшилъ проводить меня.
Спустя два дня, мы оставили Честеръ, и мы доѣхали съ нимъ до Донстебля, который находится въ тридцати лье отъ Лондона; здѣсь мой мужъ объявилъ мнѣ, что несчастная судьба заставляетъ его оставить меня, потому что ему невозможно въѣхать въ Лондонъ, по причинамъ, которыя мнѣ безполезно знать. Почтовая карета обыкновенно не останавливается въ Донстеблѣ, но я просила кондуктора остановиться на четверть часа, карета подъѣхала къ гостинницѣ, и мы вошли въ нее.
Когда мы остались вдвоемъ, я сказала, что у меня есть къ нему просьба, которую онъ долженъ исполнить; такъ какъ, по его словамъ, ему нельзя ѣхать дальше, то я прошу его остаться со мной въ Донстеблѣ недѣлю или двѣ.