-- Вы дѣйствительно сумасшедшій,-- сказала я.-- Вы вполнѣ увѣрены, что я уступлю первому вашему слову, или вы рѣшили не принимать отъ меня отказа!
-- Послѣднее совершенно вѣрно.
-- Но вы можете ошибиться,-- сказала я.
-- Нѣтъ, нѣтъ,-- замѣтилъ онъ,-- вамъ не слѣдуетъ отказывать мнѣ, я не могу получить отказа.
При этомъ онъ началъ насильно цѣловать меня и такъ сжалъ въ своихъ объятіяхъ, что я не могла освободиться. Умоляя только согласиться на его просьбу и увѣряя въ своей любви, онъ давалъ клятву не выпустить меня изъ объятій до тѣхъ поръ, пока я не дамъ своего согласія, такъ что наконецъ я сказала:
-- Однако, вы, дѣйствительно, твердо рѣшили не допускать моего отказа.
-- Да, да,-- вскричалъ онъ, мнѣ нельзя отказать, я не хочу, чтобы мнѣ отказали, я не могу получить отказа.
-- Хорошо, хорошо,-- отвѣчала я, слабо цѣлуя его;-- пусть будетъ по вашему, вы не получите отказа, отпустите меня.
Онъ былъ въ такомъ восхищеніи отъ моего согласія и отъ той нѣжности, съ какой я объявила его, что мнѣ сразу показалось, будто онъ принимаетъ это согласіе за бракъ, недожидаясь исполненія формальностей. Но я была не права: онъ взялъ меня за руку, поднялъ и, поцѣловавъ два или три раза, поблагодарилъ за любезность, съ какой я уступила ему; онъ былъ такъ глубоко счастливъ, что я увидѣла слезы на его глазахъ.
Я отвернулась, потому что мои глаза были тоже полны слезъ, и просила его позволить мнѣ уйти на нѣкоторое время въ свою комнату. Если когда нибудь у меня и являлась хоть капля раскаянія за мою прошлую безпутную жизнь втеченіи двадцати четырехъ лѣтъ, такъ именно въ эту минуту.