-- Да,-- отвѣчала я, показывая кубокъ. Но что мнѣ дѣлать теперь? Не лучше ли отнести его назадъ?
-- Отнести назадъ?-- возразила она:-- да! если вы хотите попасть въ Ньюгетъ.
-- Но неужели у нихъ хватитъ настолько низости, чтобы арестовать меня, послѣ того какъ я возвращу назадъ кубокъ?
-- Вы не знаете этого сорта людей, дитя мое,-- сказала она;-- они не только отправятъ васъ въ Ньюгетъ, но постараются васъ повѣсить, не обращая вниманія на то, что вы честно возвратите украденную вещь; или они поставятъ вашъ на счетъ всѣ кубки, которые были раньше у нихъ украдены, и заставятъ васъ заплатить за нихъ.
-- Но что же мнѣ дѣлать въ такомъ случаѣ?-- спросила я
-- Что дѣлать?-- отвѣчала она,-- вы ловко украли кубокъ и вамъ остается одно -- оставить его у себя, разъ у васъ нѣтъ возможности возвратить его. Съ другой стороны, развѣ вы меньше нуждаетесь, чѣмъ они, дитя мое? Я бы очень желала имѣть каждый вечеръ такую добычу.
Эти слова дали мнѣ поводъ составить новое представленіе о моей гувернанткѣ. Я увидѣла, что съ тѣхъ поръ, какъ она сдѣлалась закладчицей, она стала вращаться въ общестй не такихъ честныхъ людей, какихъ я встрѣчала у нея прежде.
Прошло немного времени и я яснѣе, чѣмъ прежде, убѣдилась въ этомъ, потому что я видѣла, какъ иногда приносили къ ней эфесы сабель, ложки, вилки, серебряные кувшины и другія подобныя вещи не для залога, а прямо на продажу. Она покупала все это безъ всякихъ разспросовъ, но очень дешево.
Я узнала также, что она плавитъ у себя покупаемую серебряную посуду, для того чтобы ее нельзя было узнать; такъ, однажды утромъ она пришла ко мнѣ и сказала, что сегодня она будетъ плавить серебро и потому, если я хочу, то могу прибавить и свой кубокъ, тогда никто не отыщетъ его. Я сказала, что согласна отъ всего сердца. Тогда она свѣсила кружку и заплатила мнѣ дѣйствительную стоимость серебра; но я видѣла, что она совсѣмъ не такъ поступаетъ съ другими своими кліентами.