По окончаніи сего дѣлалъ себѣ стулъ и столъ, безъ чего ни коимъ образомъ обойтиться было не можно, разумъ, какъ причина всѣхъ наукъ, помогъ мнѣ въ дѣлѣ сихъ вещей, по чему я думаю, что и всякой человѣкѣ, слѣдуя правиламъ здраваго разсужденія при дѣланіи въ жизни необходимо нужныхъ вещей, имѣть можетъ не токмо доброй успѣхѣ, но со временемъ здѣлается и мастеромъ. До сего никогда руками моими я ничего не дѣлывалъ, тогдажъ стараніемъ и прилѣжностію нашелъ, что ни въ чемъ не можетъ мнѣ быть недостатка, и что все, естьли только къ тому удобные инструменты имѣть, здѣлать можно. Правда, что для одной доски должно было рубить цѣлое дерево, обрубать его сучья, и тесать до тѣхъ поръ, пока желаемой толстоты доска изъ него выдетъ; послѣ того гладилъ ее скобелью, и изъ сего видѣть можно, сколь много труда мнѣ все то стоило.
Но какъ то ни есть, однако я здѣлалъ себѣ стулѣ и столъ, къ чему не мало служили мнѣ привезенныя съ корабля доски, изъ коихъ смастерилъ я себѣ еще нѣсколько скамеекъ, кои одну на другую поставилъ въ пещерѣ, и клалъ и нихъ же мнѣ нужное по порядку. Для вѣшеніяжъ фузей и прочаго вколотилъ въ стѣну гвоздья; и такъ ее убралъ, что и самъ выдумкамъ своимъ дивился.
Теперь приступаю я къ описанію журнала своего. 30 Сентября вышелъ я на берегъ, спасшись отъ потопленія. По выходѣ на островъ отъ великаго множества морской воды, которой я принужденъ былъ напиться, такъ меня рвотою мучило, что лишился всѣхъ чувствъ своихъ; потомъ опамятовавшись бѣгалъ по берегу дравъ на себѣ лице и волосы; и вопіялъ принося жалобу на несчастіе мое, говоря только сіи слова, погибъ я теперь, ахъ! пропадшей человѣкъ! Сіе продолжалось до тѣхъ поръ, пока изъ силъ выбившись легъ на землю, для отдохновенія, но не смѣлъ заснуть, опасаясь дикихъ звѣрей.
По окончаніи моей на кораблѣ работы, ходилъ на высокую гору въ той надеждѣ, не увижу ли въ морѣ какого ни будь судна, что мнѣ и показалось; смотряжъ долго и крѣпко на сей предмѣтъ, потерялъ его изъ глазъ своихъ, и такъ сѣвши на землю, умножая горесть свою глупостью, плакалъ какъ робенокъ.
Преодоленъ же будучи слабостью пошелъ въ шалашъ, гдѣ поставя стулъ и столъ началъ писать журналъ, которой продолжалъ до тѣхъ поръ, пока велись чернила. Съ него сообщаю я здѣсь копію, прося извиненія, что слѣдуя порядку внезъ въ оной и то, о чемъ уже выше сего сказывалъ.
ЖУРНАЛЪ.
( Повседневныя записки).
30 Сентября 1659 года, по разбитіи корабля во время продолжающейся нѣсколько дней съ ряду чрезвычайной бури, которая збивши наше судно съ предпріятаго вами пути занесла въ неизвѣстную сторону, я бѣдной Робинзонъ Крузе, спасшись одинъ изъ всѣхъ на немъ бывшихъ и при коихъ глазахъ погибшихъ людей, вышелъ полумертвой на островъ, называемой мною не безъ причины островомъ Отчаянія.
Во весь тотъ день находился я въ великой печали, разсуждая о бѣдномъ и печальномъ моемъ состояніи; ибо не имѣя пищи, ни мѣста, гдѣбъ укрыться ни платья одѣться; ни ружья обороняться ни надежды избавиться отъ сей бѣды, ожидалъ ежеминутно быть съѣдену дикими звѣрями, или людьми, или умереть съ голоду, словомъ, только одна смерть была передъ моими глазами. По наступленіи ночи взошелъ на дерево, и не смотря на шедшей въ ту ночь дождь спалъ спокойно.
1 Октября примѣтилъ, что корабль приближился къ берегу. Съ одной стороны меня то утѣшало, видя его цѣлой; по утишеніи погоды надѣялся сыскать на немъ пищу, и запастись нужными вещьми: съ другой стороны позорище сіе напоминало мнѣ гибель моихъ товарищей. При томъ разсуждалъ, естьлибъ мы на немъ остались, то бы конечно могли спасти большую часть того, что въ немъ находилось; а можетъ быть здѣлалибъ себѣ изъ остатковъ его шлюпку и отъѣхали бы въ какое нибудь селеніе. Мучась сими разсужденіями пошелъ къ кораблю. Тогда шелъ великой дождь; а погода была тихая.